— Ну, уважаемые дженабе-вели, что вы скажете, взглянув на портрет и на этого человека?
— Поразительное сходство! — восхищённо воскликнул сипахсалар, опережая всех. — Только одному Аллаху известно, как вы могли, ваше величество, создать портрет негодяя, не видя его раньше?!
— Я видел его, когда он слезал с дерева, — возразил шах. — И я хорошо запомнил его лицо.
— Ваше величество, но как вы могли по памяти воссоздать копию этого негодяя?! — восхитился визирь.
— Я не брал в руки калама и не дотрагивался до бумаги, — отвечал с тем же самодовольством шах.
— У его величества ум освещён могущественной силой Аллаха! — с претензией на то, что некоторые недооценивают божественное провидение солнца царей, высказался шейх-уль-Ислам.
— Ты, мулла-баши, ближе всех к истине. — Надир-шах посмотрел благосклонно на шейха и сказал, обращаясь ко всем: — Мне не составляет большого труда чужими руками создать портрет любого из вас…
Все мгновенно примолкли, поняв, что портреты создаются не ради забавы, и лучше всего, чтобы они не создавались памятью шаха и руками рисовальщиков. Шах перевёл взгляд на преступника, спросил с царственной вежливостью:
— А что скажешь ты, скотина, глядя на своё изображение: похож ли ты на себя?
Преступник презрительно усмехнулся и ничего не сказал. Шах спросил строже:
— Ты не хочешь отвечать мне?
— Собери своих сановников и придворных, чтобы слышали всё, о чём буду говорить, — неожиданно очень резким и твёрдым голосом заявил пленник.
— Как зовут тебя, ничтожество? — спросил Надир-шах. Произнеся эти слова, он велел открыть двери и пригласить всех стоящих за ними. Зала тотчас наполнилась царедворцами. Выждав, пока все усядутся, шах сказал:
— Триста самых уважаемых людей моего государства перед тобой: скажи мне и им, как зовут тебя и откуда ты родом?
— Родом я из Бухары, а зовут меня Бухар. Дай слово мне, великий шах, что сохранишь мне жизнь, и я расскажу всё, как было.
Зала загудела от ропота вельмож, явно не согласных с Бухаром. У шаха же этот ропот вызвал раздражение.
— Мы клянёмся тебе Аллахом и Кораном, что не умертвим тебя! — пообещал Надир-шах. — Но скажи истину, как ты, жалкий человек, подлая тварь, червь и паутина, дерзнул на установленного свыше соизволением Аллаха государя поднять руку?! Разве ты не знаешь, что Всевышний невидимо хранит царей своею десницею?
Бухар переступил с ноги на ногу, обдумывая ответ, и заговорил, чётко произнося каждое слово:
— Да будет здрав великий государь… Моя жизнь и смерть в твоей власти. Теперь, когда я перед тобой, я осознал, что Аллах невидимо ото всех смертных хранит тебя и милует. Но если бы я знал, что ты, свалившись с коня, притворился мёртвым, я бы тебя прикончил — у меня в запасе много пуль было.