То, что Бен Стаад понял теоретически, ему доказали на практике на следующий день.
Он отогнал на рынок шестерых коров и продал их за хорошую цену (покупатель не знал его, иначе цена не была бы такой хорошей). Он уже подходил к городским воротам, когда его окружили какие-то бездельники, обзывая убийцей и еще похлеще.
Бен сделал все, что мог. В конце концов они избили его – их было семеро, – но заплатили за это синяками, разбитыми носами и выбитыми зубами. Уже в темноте Бен кое-как доплелся домой. Все у него болело, но он был доволен собой.
Отец сразу понял, что произошло.
«Скажи матери, что ты упал», – коротко бросил он.
«Да, папа».
«И теперь я буду отвозить на рынок коров, или зерно, или что угодно, пока банкиры не выгонят нас отсюда».
«Нет, папа», – сказал Бен так же спокойно, как только что говорил «да». Для парня, которого, только что здорово побили, он держался странно – почти весело.
«Что это значит?» – с недоумением спросил отец.
«Если я буду прятаться, они все равно меня найдут. Если же я буду стоять на своем, они скоро устанут и оставят меня в покое».
«Если кто-нибудь из них возьмется за нож, – возразил Энди, – ты можешь не дожить до того, как они устанут».
Бен крепко обнял отца.
«Богов не перехитришь», – процитировал он одну из древних пословиц Делейна. – Я все равно буду драться за Пи.., за того, чье имя ты запретил мне упоминать".
Отец грустно посмотрел на него:
«Ты так и не поверил, что это сделал он?»
«Нет. И никогда не поверю».
«Ты стал мужчиной, сын, а я и не заметил. Нехороший это способ становиться мужчиной. Но и времена сейчас нехорошие».
«Да, – подтвердил Бен. – Времена нехорошие».
«Храни тебя Бог, – сказал Эндрю, – Храни Бог нашу несчастную семью».
Томаса короновали в конце долгой и холодной зимы. На пятнадцатый день его царствования на Делейн налетела последняя снежная буря. Снег падал сплошной стеной, и ветер сдувал его в сугробы.
В девять вечера, когда, казалось, ни один нормальный человек носа не высунет на улицу, в дверь дома Стаадов постучали. Стук был тяжелым и требовательным.
Эндрю и Бен сидели перед очагом и читали. Сьюзен Стаад вышивала надпись «Боже, храни короля». Эммалина уже давно спала. Все трое поглядели друг на друга. Во взгляде Бена было только любопытство, но отец и мать сразу, инстинктивно почувствовали испуг.
Эндрю встал и сунул в карман очки. «Пусть это будет прохожий, заблудившийся в этом снегу», – взмолился он, но за дверью стоял солдат короля в кожаном боевом шлеме, с коротким мечом у пояса.