«Твой сын», – сказал он, и у Эндрю подкосились ноги.
«Зачем он тебе?»
«Я от Пейны», – сказал солдат.
«Нет, – думал в отчаянии Эндрю, – только не это, за что нам столько несчастий, только не моего сына…» «Это он?»
Прежде чем успел Эндрю солгать, что было явно бесполезно, Бен шагнул вперед:
«Я Бен Стаад. В чем дело?»
«Ты должен пойти со мной», – сказал солдат.
«Куда?»
«В дом Андерса Пейны».
«Нет! – закричала мать. – Уже поздно, мороз, все замело снегом…»
«У меня сани», – возразил солдат, нащупывая рукой рукоять меча.
«Я иду», – Бен взял куртку.
«Бен…» – начал Эндрю, думая: «Мы никогда больше его не увидим, его сгноят в темнице из-за этого проклятого принца».
«Все будет в порядке, папа», – Бен обнял отца, и Эндрю на миг поверил, что так и будет. Но его сын еще не знает, как жесток мир.
Эндрю Стаад и его жена стояли в двери и смотрели, как Бен и солдат прокладывают путь к саням, которые были лишь еле заметной тенью во мраке, освещенной тусклым фонарем. Они ничего не говорили.
«Всего один солдат, – думал Эндрю, – это уже кое-что. Может, его хотят всего лишь допросить. О, если бы это было так!»
Стаады так же молча смотрели, как сани, звеня колокольчиками, отъезжают от дома. Сьюзен заплакала.
«Мы никогда его не увидим, – всхлипнула она. – Никогда! Они его забрали! Проклятый Питер, это он утащил нашего сына за собой!»
«Тише, мать, – Эндрю крепко обнял ее. – Тес! Он вернется утром. Самое позднее, днем».
Но она услышала в его голосе дрожь и заплакала еще сильнее. Ее плач разбудил Эммалину, которую пришлось долго успокаивать, и наконец мама с дочкой вместе уснули на большой кровати.
Эндрю Стаад не спал всю ночь.
Он сидел у огня, надеясь вопреки всему, но в глубине души думал, что никогда уже не увидит сына.
Через час Бен стоял перед Андерсом Пейной. Он был удивлен, но не испуган, и внимательно слушал все, что говорил главный судья. Слышал он и приглушенный звон монет, которые тот пересыпал из одной руки в другую.
«Понял меня, юноша?» – спросил Пейна своим сухим судейским голосом.
«Да, господин».
«Я должен быть уверен. Это не шуточное дело. Повтори, что ты сделаешь».
«Я пойду в замок и поговорю с Деннисом, сыном Брендона».
«А если Брендон вмешается?»
«Скажу, чтобы он поговорил с вами».
«Верно», – Пейна откинулся в кресле.
«И я не должен говорить, чтобы они держали этот разговор в тайне».
«Да. А почему?»
Бен какое-то время молчал. Пейна не мешал ему думать: парень ему нравился. Он держался спокойно и уверенно. Любой другой, кого привели бы к нему среди ночи, дрожал бы от ужаса.
«Потому что тогда они скорее могут рассказать об этом, чем если бы я не сказал ничего».