Правда, он не забыл отобрать у меня пустой магазин. Но зато у меня теперь был полный боекомплект – шесть магазинов в самодельных подсумках и один в автомате. В общем, засыпал я с приподнятым настроением. Отношение партизан вызвало во мне чувство причастности к чему-то большому и важному. Героическому.
На рассвете, после напутствия майора, наш отряд, провожаемый всем лагерем, вышел на задание. Минут за двадцать до выхода основной группы отправилось в путь десять бойцов – разведка. Остальные, в последний раз проверяя и подгоняя снаряжение, дожидались команды. Наконец из головы колонны прозвучало «Строиться!», и мы, закинув за спину нагруженные мешки, быстро заняли место в строю. Последним свое место занял я. Рана на спине уже поджила, но на мне висело два десятка килограммов тола, не считая прочих запасов. В конце концов я более или менее приспособил груз так, чтобы он поменьше бередил рану, повесил на шею МП и занял свое место.
Впереди шли партизаны, которых майор выделил для нашего сопровождения. Я шел по центру следовавшей за ними диверсионной группы. Парашютисты отправлялись на выход ввосьмером – раненый подрывник, как я уже говорил, не мог пойти с нами, а радиста, после долгих споров с майором, который не хотел снова остаться без связи, было решено тоже оставить в лагере. Поначалу мы довольно бодро шагали, делая остановки, только когда впереди появлялась одна из лесных дорог, густой сетью испещривших лес. Вскоре, ближе к полудню, наш багаж дал о себе знать – вес за спиной неумолимо тянул вниз, вызывая безудержное желание присесть отдохнуть хоть на пару минут. К обеду я уже полностью выбился из сил, а команды на привал все не было. Но делать было нечего – группа шла дальше, и приходилось стиснув зубы идти вместе со всеми. Я не буду подробно описывать наш путь. Скажу только, что, если не считать усталости, до железной дороги мы дошли без происшествий.
Первым признаком того, что мы приближаемся к своей цели, стал еле слышный гудок паровоза. Бредун скомандовал привал, и группа, выставив охранение, обессиленно развалилась под деревьями.
— Сейчас разведку дождемся, — сказал мне Коля, который во время марша шел впереди, — и решим, как будем переходить через железку.
Я, жадно опустошая флягу, только кивнул. Сил говорить почти не было. Хотелось только спать. Вдобавок ко всему плохо замотанная портянка начала натирать ногу. Пока я снимал сапог и перематывал портянку, Коля уже успел достать из своего мешка одну из пресных лепешек, которыми нас снабдили в дорогу, и сосредоточенно жевал. Разобравшись с портянкой, я, отгоняя от себя сон, последовал его примеру. Так мы просидели минут сорок, пока из-за кустов не вышел один из наших разведчиков.