- Каштановый шел вам больше.
Пусть скажет спасибо, что кожу грецким орехом темнить не стала - в какой-то момент эта явно больная мысль посетила голову.
Тете и Виаланте я пока ничего сообщать о себе не стала. А вот наставнику отписала с нового адреса, сухо перечислив все, что произошло.
Дела потихоньку шли на лад. Я привела - насколько удалось - в порядок тетради с хозяйственными расходами. Смысла в том, на мой взгляд, не было никакого. Кроме одного - теперь я была осведомлена, сколько платит Холт за десяток кусков лавандового мыла, а сколько - за дрова. Фыркнула - у меня выходило процентов на двадцать дешевле.
Потом перетерла окна. Кроме кабинета на первом этаже. Двери туда я обходила по дуге. Чтобы ни-ни. Один раз свидетелем моего маневра стал незамеченный Холт, довольно фыркнувший мне в спину. Кстати, ровно через неделю после прибытия хозяин выдал мне на руки десять серебряных соленов. Много! Я и не ждала...
- Вы не торговались, не трепали мне нервы и не тратили время. Кормилица вами пока довольна.
И замолчал.
В припадке благодарности я поинтересовалась, не могу ли быть полезной чем-то еще?
Холт не ответил.
И заговорил сам ровно неделю спустя, отдавая мне в руки пришедшее от учителя письмо:
- Значит, вы сказали правду, и действительно состоите с Расселом лен Дилэнси в переписке. Что же, это солидная рекомендация. Возможно, вы могли бы мне кое в чем пригодиться.
Ну, возня с бумажками всяко лучше, чем потрошение сырой колючей и вонючей рыбы. К тому же за это мне платят!
С того дня Холт стал озадачивать меня работой - давал ежедневно на переписку три-четыре документа. В основном - грузовые декларации каких-то судов. Я послушно округлыми буквами выписывала колонками ящики, кипы, тюки, бочки, вязанки, меры и остальное, в чем измерялись грузы. Занимала эта деятельность два-три часа в день. Закончив, пересчитывала строки в подлиннике и своей копии, чтобы знать, что ничего не пропустила. Только непонятно, зачем эта ерунда архивариусу?
Иногда встречались незнакомые слова. Любопытствуя, я заглядывала в справочник. Ага, оказывается, бисквит возят в ящиках, потому что это не только пирожные, но и сорт фарфора. А кашемир - такая шерсть... Забавно - расширяю кругозор, а мне же еще и деньги дают!
До конца испытательного месяца оставалось немного, когда мне показалось, что я нашла в бумагах несуразицу. Названия судов повторялись, а за некоторыми, имена которых мне особенно нравились - например "Удачливая чайка" или "Жемчужная русалка" - я даже следила и радовалась, читая об их очередном удачном рейсе. А тут я смотрела на чайкины бумаги, и получалась ерунда - либо это не та чайка, либо она внезапно раздулась до размеров целого альбатроса - ни из одного прежнего похода она столько на себе не припирала. Промолчать или спросить?