— Никаких враждебных целей я не преследовал. Это неправда.
«Как долго это будет еще продолжаться?.. Теперь я представляю, что такое — болит спина… Бедный Элмар… У него, наверное, еще сильнее болит…
Не отвлекаться! Итак, тот факт, что Харган самоустранился от дознания, относим в плюс. Этот господин слишком прямолинеен, интриги у него получаются плохо, он и раньше-то их сваливал то на Алису, то на Хаббарда, то на Блая. У него все просто: или — или. Если я враг, раскрытый шпион — он обошелся бы со мной, как надлежит обращаться со шпионами, и не стеснялся бы при этом. Если я соратник, с которым ему еще работать, — он поручил неприятную процедуру проверки специалистам, а сам только ждет результатов. Чтобы потом с чистой совестью сказать: „Ну, ты же понимаешь, так было надо, перебежчиков всегда проверяют…“ Скорей всего, так и есть, то-то он вчера странно себя вел, когда я строил планы на сегодняшний день. Он уже знал, где я буду сегодня. Значит, все-таки стоит надеяться…»
— Это неправда. Меня оклеветали.
«Нет, как раз надеяться — не надо. Это расслабляет. Вместо этого лучше подумать, что делать, если следующим этапом все-таки будет подвал. Я не выдержу. Даже сомневаться не стоит. Я слишком хорошо знаю, что это такое. Да, мне убрали из памяти то, чего врагу знать не следует. Но главное-то никуда не денешь! Если мне, как Кантору, припалят спину, я моментально сознаюсь, почему и с какой целью напросился к ним на службу».
— Я никогда не имел подобных намерений.
«Да они что, вовсе не думают меня когда-либо отпускать? Ждут, пока сам не свалюсь? Так ведь меня надолго хватит, вот ведь незадача, иногда плохо быть таким выносливым… Кстати, если дойдет до подвала, я об этом еще не так пожалею… Что можно сделать в данной ситуации? Нет, сейчас, пока я тут стою и общаюсь с очередным орущим болваном, плохо знающим ортанский язык, ничего не получится. А вот когда меня отведут в камеру — ну хоть когда-нибудь должно же это прекратиться? — вот тогда и надо будет заняться психологической подготовкой. Намертво вбить себе в голову несколько простых фраз, чтобы, когда от боли будет мутиться рассудок, именно они первыми пришли в голову, чтобы именно эти слова выкрикивать, когда не останется больше ничего и станет все равно, что кричать, лишь бы прекратить…
И зачем я во все это ввязался? Неужели ничего лучше нельзя было придумать?»
— Нет, никогда… Здравствуйте, господин советник.
«Так вот кто сейчас будет заниматься непосредственно делом… Эти все олухи — только предварительный разогрев, разминка. К приходу шеф-повара мясо должно быть надлежащим образом промариновано… Ну, это мы еще посмотрим… Если только не потащат в подвал… Если опять пойдет говорильня… Это будет даже интересно. Давно хотел посмотреть своими глазами на эту знаменитую личность. Сравнить, так ли уж сильно он похож на меня. Послушать, что умного он способен сказать. Понять наконец, чем же он так пугает людей. Проверить предположение, что советник Блай и брат Херонимо из ордена Небесных Всадников — одно и то же лицо… Жаль, что Орландо не смог опознать точно, действительно ли этот самый человек под другим именем вел с ним просветительские беседы…