— Ты голодный?
— Очень-очень. Я… — Тролль в который раз стыдливо потупился и сделал очередное чистосердечное признание: — Я не умею охотиться. То есть умею, но очень плохо. Я большой, неповоротливый, и меня хорошо видно. Дичь сразу разбегается. Поэтому я всегда голодный.
— Бедненький! — ахнула Ольга. — А как же ты в лесу зиму пережил?
— Ну, иногда попадается дичь хромая, или глухая… или очень смелая. Мне так повезло однажды, попался медведь. Не убежал, полез драться. Как было вкусно… И как много мяса…
— Понятно. Поищи в полу люк, овощи обычно хранят в подполе.
— А ты готовить умеешь? Я так давно не ел человеческой еды…
— Вообще-то умею… но это зависит от того, что именно ты найдешь.
Пако долго шарил по полу, приподнимая затоптанные половички. Потом усердно пытался протиснуться в подпол, но люк оказался безнадежно мал для его туши. Ольга не вынесла пассивного наблюдения за попытками разрушить дом, отослала горе-сыщика на ручей полоскать штаны и полезла сама.
Вскоре в печи соблазнительно пыхтел горшок с неким загадочным блюдом, в которое Ольга вложила всю свою фантазию, на столе настаивался чай из ромашки и мяты, а голодный Пако, позабыв о страхе перед открытым огнем, тянулся к печке и блаженно принюхивался.
Ольге есть совсем не хотелось. Уставшая и до сих пор испуганная, она пригорюнилась у печки, размышляя о странностях судьбы. Всего неделю назад у нее были муж, дом, работа, нормальная жизнь… насколько жизнь может быть нормальной у двух полоумных бардов. А сейчас маэстрина Ольга, хромая, побитая, чуть не съеденная троллями, да еще и беременная в придачу, сидит в какой-то избушке на курьих ножках, в глухом лесу у южных отрогов Зеленых гор, в одежках с покойницы, притом шестидесятого размера, мило беседует с голодным троллем в женской юбке, стирает ему штаны, готовит обед и, самое ужасное, — понятия не имеет, куда увезли Диего и ребят и как их спасти…
— Ольга, — робко позвал оголодавший Пако, — а оно скоро приготовится?
— Скоро. Потерпи немножко.
Тролль поерзал и в который раз заглянул в печку.
— А нам хватит?
— Золотце, это все тебе. Я не хочу.
— Не хочешь есть? — Судя по ужасу в голосе нового приятеля, отсутствие аппетита по его понятиям приравнивалось к инвалидности первой группы. — Ты не заболела?
— Нет, просто подташнивает. Но это не болезнь, не беспокойся. У многих так бывает. Через пару лун пройдет.
— А когда мы будем вместе думать? Люди могут думать, когда болеют?
— Если тебя не очень отвлекает запах от горшка, можно хоть сейчас.
— Вот я подумал… — начал тролль застенчиво, как скромный двоечник, впервые в жизни выучивший урок. — У тебя болит нога, тебе все время плохо, ты не можешь сама кого-то спасать. Ты не можешь драться, не можешь залезать на стены. Я могу драться, но я один, а врагов много. Только такой глупый тролль, как Гмыр, станет драться с толпой. И еще. Ты не знаешь, где живет враг, который украл твоих друзей. И я тоже не знаю. Значит, мы с тобой сами не сможем никого спасти. Надо, чтобы нам кто-то помог. У тебя есть еще друзья, чтобы позвать на помощь?