Пако надолго задумался.
— А у тебя нет на примете какого-нибудь плохого человека? — выдал он после напряженного шевеления всеми мышцами морды. — Мы могли бы его ограбить. Очень плохого, чтобы не жалко.
— Так его тогда и убить придется. Он же всем расскажет, кто его ограбил.
— А может, напугать будет достаточно? — жалобно предположил добрый тролль.
— Это чем же можно так напугать?.. Впрочем, есть идея! Весьма перспективная! Хозяин той забегаловки, где мы в последний раз ночевали! Он очень плохой человек, опоил ребят какой-то наркотой и помог нас похитить. Его не жалко грабить. И заткнуть тоже есть чем: можно пообещать, что если он будет молчать, то и мы никому не скажем о его злодеянии. Кроме того, он оставил себе нашего Шарика, неплохо было бы собачку забрать. Вопрос только в том, как к этому дядьке подобраться. Он же меня в лицо знает.
Пако внимательно посмотрел на Ольгу и с надеждой предположил:
— А может, он тебя не узнает с синяками?
— Если бы в Мистралии на каждом шагу попадались блондинки, то, может, и не узнал бы. А так узнает. Да и Шарик меня немедленно выдаст, как только увидит.
Пако еще немного пошевелил мордой и объявил, что устал думать.
— Тогда отдохни и покушай, — решила Ольга и полезла в печь за горшком. — Должно было уже протушиться как следует. Осторожно, горячее… Куда лапами, ложку возьми! Ешь, а потом немного поспим.
— Так ведь на улице день!
— Вот и хорошо, днем поспим, а пойдем ночью, чтобы нас никто не видел. Может, если спать будем днем, так я и в лесу не замерзну… В общем, потом разберемся, а сейчас я спать хочу.
Дорога до Лондры оказалась вдвое длиннее, чем предполагал Элмар. По пути к ним прибивались все новые и новые беженцы — маги, спешащие на север, мистики, бегущие от возможных репрессий, просто перепуганные жители, по какой-то причине решившие искать спасения в дальних странах. Многие шли пешком, замедляя движение отряда, но бросить на дороге людей, которые попросили защиты, — в высшей степени недостойно. Ни один из паладинов даже не заикнулся о подобном. Даже в качестве теоретического рассуждения.
В Лютеции пришлось задержаться на целый день дольше, чем рассчитывали, и эти два дня до сих пор вспоминались как тяжелый бредовый сон с сильного перепою.
Агнесса упиралась и отказывалась ехать, объясняя, что бросить государство на Луи — это все равно что бросить его вообще. Одновременно ее величество пыталась спровадить на север всех своих детей, причем наследника навязчиво совала лично Элмару в руки, от чего доблестный герой пришел в ужас и быстро сунул младенца принцессе Люсиль, которая столь недальновидно отиралась под локтем его высочества в ожидании совсем иных знаков внимания.