— Мне неудобно спрашивать, но… ведь обычно следственные судьи сами не приезжают к свидетелям?
— Никогда.
— Это дело действительно поручено вам?
— Нет, не мне.
— Я так и знала, — улыбнулась скульпторша. — Выходит, для вас это… личное дело?
— Очень личное. Франсуа Тэн, погибший судья, был моим другом. И я сделаю все, чтобы остановить убийцу.
— Подождите меня здесь.
Изабелла вышла. В зале темнело. В сумраке глаза скульптур мерцали, как звезды таинственных галактик. Мертвых галактик, чей свет все еще доходит до нас.
— Пожалуйста. Дом тридцать четыре по улице Фёйантин возле станции Круа-де-Шаво в Монтрёй.
Она вложила в руку Жанны связку ключей.
— Имейте в виду, там жуткий бардак. Я ездила туда за одеждой для похорон. У Франчески в Аргентине не осталось родных. Она дитя эпохи диктатур. Ее родители были уничтожены режимом. Я… — Не совладав с волнением, она замолчала. Снова села. — Между прочим, когда я туда приезжала, то заметила кое-что странное.
— У нее в мастерской?
— Да. Там не хватало одной скульптуры.
— Какой?
— Не знаю. Той, которую она заканчивала. Франческа работала на специальном помосте посреди мастерской. Система блоков и лебедок позволяла удерживать скульптуру в вертикальном положении и перемещать ее, когда она будет закончена. На возвышении уже ничего не было, но системой кабелей кто-то недавно пользовался. У меня глаз наметанный. Это ведь мое ремесло.
Райшенбах и его люди эту деталь упустили.
— Может быть, она отправила ее в галерею?
— Нет. Туда я звонила. Они ничего не получали. Да они ничего и не ждали раньше, чем через полгода. По их словам, она работала над секретным проектом, который для нее очень много значил.
— Думаете, кто-то украл эту скульптуру?
— Да. Причем уже после ее смерти. Бред какой-то.
Жанну вдруг осенило. Истина оказалась еще более бредовой, чем могла представить Изабелла Вьотти. И эта истина только что открылась Жанне.
Она знала, кто вор.
Франсуа Тэн собственной персоной.
Она вновь услышала его послание, отправленное за несколько часов до смерти:
«Приезжай ко мне часам к десяти… Сперва мне нужно кое-что забрать дома у Франчески Терча, третьей жертвы. Сама увидишь. Ты просто обалдеешь!»
Обалдеешь — не то слово. Прежде чем отправить сообщение, Тэн решил забрать из мастерской Франчески эту скульптуру. Почему?
И тут Жанну потрясла еще одна догадка.
Еще более чудовищная.
Она уже видела эту скульптуру.
Ту самую тварь, которая боролась с Тэном в огне пожара.
Горлума, которого она приняла за убийцу. Почерневшего от пламени чудовищного ребенка. Его движения и уродства были лишь иллюзией, вызванной разрушением силикона. А то, что показалось ей агрессией — убийца толкал Франсуа Тэна в пламя, — следовало понимать наоборот.