— Понимаю.
Он не понимал. Он только чувствовал, что Лакс отталкивает его. Тревор полагал, что она видит его ограниченность и это разочаровывает ее. А может, она осознавала его возраст и ничтожность его положения в ее мире.
Вчера вечером она появилась у дверей его квартиры усталая и взмокшая. Ее руки были потрескавшимися и ободранными, словно она очень долго плавала или мыла что-то едким моющим средством. Он намазал ее ладони и пальцы кремом, прежде чем повел ужинать. За гамбургерами и пивом она расспрашивала его о сложных процентах, о Моцарте, о том, как работает биржа, какое значение имеет слово «соответственно» и как оно правильно пишется. Он знал ответы на все эти вопросы и получил удовольствие, блеснув интеллектом. Потом они вернулись в комнату и занялись любовью. Он заснул с ощущением блаженства.
В девять утра Лакс выпрыгнула из постели и сделала несколько звонков Карлосу. Они обсуждали краску и место, где лежат ключи. Тревор был в ярости; он знал, что Карлос — ее бывший любовник, который гораздо моложе его. Он ворочался, пытаясь не думать об этом. Под утро он закрыл глаза и протянул руку к Лакс, но ее уже не было рядом. Она уже встала и готовилась к новому дню.
Выбравшись наконец из постели, Тревор нашел ее за обеденным столом. Она уткнулась в блокнот и сосредоточенно перечитывала один и тот же абзац. Сидя на стуле в шортиках и футболке так раскованно, как это получается лишь у молодых девушек, она царапала карандашом по бумаге, не замечая Тревора. А еще эта ссора по поводу свадьбы! Он жалел, что не пригласил ее.
Тревор поставил стакан апельсинового сока на стол и в три шага пересек комнату. Встав перед Лакс на колени, он с силой сжал ее руку. Она выдернула ее.
— О чем ты говорила с Карлосом?
— Да так, ни о чем.
— Зачем тебе нужно было звонить ему так рано?
— Он, м-м-м, красит кое-что для… моей мамы. И чтобы он смог зайти в… ее дом, я сказала ему, где лежат ключи.
— Давай вечером пройдемся по магазинам вдвоем, — примирительно предложил Тревор, увидев недовольство на ее лице.
— Нет. Я не хочу, — сказала она, не глядя на него. — У меня есть дела. И, кроме того, мне нужно поехать к маме и проверить, не набедокурил ли там Карлос.
Лакс вернулась к своему блокноту, снова перечитывая две записанные строчки и заставляя себя придумать третью, которая непременно принесла бы ей облегчение. Тревор медленно поднялся с жесткого пола, ощущая боль в коленях. Ему необходимо было обладать ею, нужно было удержать ее. Ему захотелось напомнить ей, как им было хорошо вместе. Он приподнял ее волосы, все еще влажные после душа, и поцеловал Лакс в шею.