Он услышал, как одна женщина говорит своей соседке: «Она вернулась только для того, чтобы унизить его». Генри улыбнулся и подумал: «Ох, уж это покровительство прекрасного пола!».
И вдруг поднялся еще больший, чем при его появлении, шум. Первое, что почувствовал Генри, было чувство благодарности человеку, который отвлек от него всеобщее внимание.
— Боже мой, — сказал стоящий рядом Алекс, — что она еще выдумала?
Генри медленно повернулся, уже зная, кого увидит, но ему все же не удалось сдержать возглас изумления. Энн была одета в темно-синюю юбку, голубую с золотом приталенную блузу, над ее золотистой головкой реял безукоризненно подобранный в тон золотисто-голубой зонтик. Темно-синие перья плюмажа, украшавшего изысканную шляпку, плавно покачивались в такт ее движениям. Рукава ее блузы, пышные, воздушные — настоящее произведение портняжного мастерства, делали ее стройной, хрупкой и… беззащитной, несмотря на непроницаемо спокойное выражение лица. Ни жестом, ни взглядом она не дала этой взбудораженной толпе понять, что для нее все это являлось ужасным испытанием. Застенчивая девушка, которую он знал два года назад, никогда бы не посмела войти в это подобие переполненной дикими зверями клетки, да еще непринужденно улыбаясь при этом. Он заметил, как крепко сжимает ручку зонтика ее рука в белой перчатке, и понял, что Энн до смерти боится, как боялась бы на ее месте любая девушка, оказавшись лицом к лицу с толпой недоброжелателей, и что она просто научилась прятать свои чувства. Что же, черт возьми, она делает? В этот момент он поймал себя на том, что ему хочется подбежать к ней и защитить от этой жестокой толпы.
Генри проглотил чувство вины, комком сжимавшее ему горло. Это он поступил с ней так. Он превратил ее в женщину, ставшую предметом презрения и насмешек. Но у него же была благородная цель… Благодаря его короткому браку «Морской Утес» спасен и сейчас там ведутся восстановительные работы. Вскоре после развода с Энн Генри начал работы по спасению своего дома, и ему необходимо было подавить в себе разъедающее изнутри чувство вины за то, что он сделал с девушкой, которая даже начала ему нравиться.
«Женись на некрасивой девушке, — полушутя подстрекал его Алекс. — Она будет так счастлива, что вообще смогла выйти замуж, что не станет возражать, если ты разведешься с ней». Ему и до сих пор было не совсем понятно, почему он последовал этому недоброму совету. Его целью было спасение «Морского Утеса», и для этого подошли бы любые средства. Ему нужно было быстро жениться, а Энн оказалась под рукой, провожая его взглядом, полным обожания, смущавшим Генри еще до того, как он выбрал ее на роль жертвы. Да, Энн была принесена им в жертву, но она сама этого хотела. Об этом он напоминал себе тысячу раз. Он не лгал ей. Он ничего ей не обещал. Он не говорил, что любит. По крайней мере, до тех пор, пока они не предстали перед алтарем, и он не произнес клятву. Слова этой клятвы потрясли его до глубины души: «Клянешься ли ты любить и почитать ее во всякий день твоей жизни?» Он ответил: «Клянусь», — и чуть не поперхнулся этими словами.