— У меня такое чувство, будто я потерпел кораблекрушение — сказал Алекс, поддразнивая Генри. Он владел шестнадцатиметровой яхтой океанского класса.
— Может быть, тебе стоит поплыть на берег. Мы еще не очень далеко от него, — усмехаясь, сказал Генри.
— И намочить мой прекрасный костюм? Я надел чуть ли не самый лучший из тех, что есть в моем гардеробе.
Как только Генри вывел яхту из ньюпортской бухты, поднялся бриз, парус весело захлопал, и судно стремительно заскользило по направлению к Джеймстауну. День был действительно прекрасным — яркое солнце и безоблачное небо. Преподобный Моузли, казалось, задремал, но Энн подозревала, что он просто старается не мешать молодежи. Он снял шляпу и держал ее на груди. Его лысая голова блестела на солнце. Пожилой священнослужитель напоминал Энн покойного деда, которого она очень любила.
Обе девушки были в широкополых шляпах, защищающих от солнечных лучей. Их руки скрывались под белыми шелковыми перчатками, доходившими до самых рукавов, так что загар никак не мог испортить их белой кожи. Хотя, солнышко припекало, от моря веяло прохладой, и Энн радовалась, что предусмотрительно наделах поверх платья жакет. И все же она немного завидовала, мужчинам — они могли позволить себе ходить с непокрытой головой и не прятали от загара ни рук, ни лица. Впрочем, мысль о том, что, от солнца у нее на носу могут появиться веснушки, заставила ее сильнее надвинуть шляпу на лоб.
— Мне кажется, что веснушки делают женщин особенно привлекательными, — вдруг, словно подслушав ее мысли, заявил Алекс. Энн улыбнулась, а Беатрис поспешила поправить свою шляпу. — Поэтому я бы рекомендовал всем старым девам почаще подставлять лица солнцу — это обязательно пойдет им на пользу.
Алекс так явно пытался вывести Беатрис из себя, что Энн рассмеялась.
— Почему вы, как только встречаетесь, обязательно говорите друг другу колкости? — поинтересовалась она.
— Алекс всегда ведет себя, таким образом, с женщинами, которые ему нравятся, но же отвечают взаимностью, — вмешался Генри. — А когда они отказываются общаться с ним из-за его невежливости, он еще больше укрепляется в уверенности, что все красивые женщины — злюки.
Алекс рассмеялся, но Энн поняла, что комментарии Генри его ничуть не порадовали. А милая бедняжка Беатрис только краснела под своей шляпой.
— Ну, не могу же я просто использовать красивых женщин в своих интересах!
Теперь уже Энн не сомневалась, что Алекс разгневан не на шутку. А Генри, похоже, был готов начать драку. Со странным восхищением Энн отметила, что он сжал кулаки и сильно выпятил подбородок.