– Зачем он приходил? – Лукерция постаралась говорить спокойно.
Сервий побагровел, вперился в жену свиными глазками:
– Затем, чтобы рассказать, как ты изменяла мне с ним, а теперь спишь с презренными вонючими гладиаторами! Шлюха!
Сенатор с силой ударил чашей об стол.
Красивые, слегка припухлые губы Лукерции сжались в тонкую нить, в зеленых с поволокой глазах мелькнули молнии сдерживаемого гнева.
– Эти презренные охраняют твою жизнь, а вонючим был твой любимый император Калигула, под которого, боясь его гнева, ты заставил лечь собственную жену!
– Ты смеешь упрекать меня! – вскипел Цецилий – Ты, которую я пожалел и вытащил из нищего рода! Знай, вскоре я собираюсь расстаться с тобой и при этом оставить тебя без средств к существованию. Кроме того, ты лишишься возможности общаться с детьми! Нашему сыну Сексту я напишу письмо, запрещающее встречаться с тобой, и завтра же отправлю его в Лондиний. Он воин и подчинится приказу. С дочерью Лоллией ты можешь находиться до того времени, пока мы не расстанемся!
Лукерция помимо своей воли усмехнулась: «Знал бы ты, мой ожиревший муженек, что Лоллия рождена от Харитона». Спросила:
– Значит, слухи о том, что ты собираешься взять в жены Постумию Руфиллу, дочь этого денежного мешка, всадника Спурия, правда?!
– Да. А теперь оставь меня!
– Не пожалей о своих словах, Цецилий! Бог домашнего уюта Лар не любит, когда разрушают семью.
– Вон! Клянусь Марсом, я убью тебя! – вскричал Сервий, приходя в бешенство.
Лукерция бросила полный ненависти взгляд на человека, которого когда-то любила, человека, который предал ее и теперь хочет отнять у нее богатство и самое ценное в ее жизни – детей.
Когда дверь за Лукерцией закрылась, Сервий взялся за ручку кувшина. Наполнить чашу не получилось. Руки дрожали, прекрасное фалернское вино проливалось на стол и с него стекало на мозаичный пол. Разгневанный Цецилий швырнул кувшин в дверь, которую незадолго до этого затворила Лукерция. Сердце резанула боль, на миг Сервию показалось, что один из осколков разбитого им кувшина отлетел и впился ему в грудь… Мгновение спустя боль отпустила.
Глава пятая
Так два царя сряду, каждый по-своему – один войною, другой миром, возвеличили Рим.
Тит Ливий
Боспорские суда, на которых плыло посольство, вышли в море через шесть дней после того, как порт Пирей покинул корабль Фотия. Они обогнули Пелопоннес и вышли на просторы Мидетерраниума – Средиземного моря, где к ним присоединились четыре военных судна римлян – почетный караул. Это значило, что император и сенат Рима предупреждены о появлении посольства в пределах государства. Возможно, по этой причине его задержали в Афинах.