— Интриги — не моя стихия. В ремесле свахи никто не может тягаться с мисс Эммелайн Пенрит. Я уступаю ей поле боя!
Дункан, ускоривший шаги, чтобы нагнать Конистана, бросил на брата пытливый взгляд. От него не укрылись ни суровость его тона, ни борцовский разворот плеч. Казалось, Конистан, подобно боевому фрегату, идущему под всеми парусами, рассекает грудью прохладный ночной воздух, стиснув руки в кулаки и воинственно выставив вперед подбородок.
— Смотри на куст не налети! — окликнул брата Дункан.
Боевой пыл Конистана рассмешил его. Он не смог бы с уверенностью сказать, что именно привело виконта в такую ярость, но у него имелось два предположения, первое из которых затрагивало его самого, а второе касалось Эммелайн. Он решил испробовать последнее.
— Конечно, я не мог не заметить, что хотя ты за черепаховым супом отчаянно флиртовал с нашей хозяйкой, она осталась совершенно равнодушной к твоим чарам и даже по временам посматривала на тебя с недоумением, словно никак не могла ухватить самую суть твоих возвышенных рассуждений.
В ответ на эту реплику, намеренно брошенную, чтобы уязвить Конистана, гордившегося своей репутацией неотразимого ловеласа, виконт лишь пробормотал что-то невнятное и громче захрустел каблуками по гравию. Дункан молчал, пока они не миновали высокие полукруглые деревянные ворота, за которыми начиналась протоптанная в траве тропинка, ведущая к конюшне. Но когда они наконец снова поравнялись, он не удержался и решил еще немного подразнить сводного брата.
— Вот я и подумал: кто это тебя так разозлил, если не Эммелайн? — кротко спросил Дункан, окидывая взглядом темную кромку гор и сияющие над ними звезды. — Если это не наша очаровательная хозяйка, — а она, надо признать, была сегодня просто ослепительна в своем бархатном старинном наряде, — так вот, если это не она, то кто же? Неужели тебя так разобрало только потому, что я танцевал с Грэйс?
— Танцевал с Грэйс? — взорвался наконец Конистан. — Ты не танцевал с мисс Баттермир, ты завладел ее вниманием на весь вечер! Я сам видел, как строго нахмурилась миссис Тиндейл, когда ты повел ее танцевать в третий раз. В третий! Дункан, у тебя мозгов — как у канарейки!
— Но сегодня вечером она показалась мне чертовски хорошенькой и приветливой! Провалиться мне на этом месте, я просто не смог удержаться от соблазна!
Конистан резко остановился и повернулся к брату с таким свирепым выражением на лице, что бедный Дункан был вынужден отступить на шаг, причем каблук его правого, обтянутого черным атласом бального башмака глубоко врезался в мягкий дерн сбоку от дорожки. Ошеломленный внезапной яростью Конистана, он тем не менее не только не испугался, но даже почувствовал воодушевление. Дункан вдруг понял, что первый раз в жизни деспотичному виконту не удалось заставить вселенную вертеться по собственному вкусу, и его это явно раздражает.