Еще издалека Анна увидела, что опоздала – на свежий могильный холмик уже укладывали венки и цветы. Как жаль, что она не рассчитала время и так задержалась с покупкой цветов, с горечью подумала Анна, даже с подругой не могла по-людски проститься. Она положила свои цветы и отошла в сторону. Народу было много – рядом происходили другие похороны – и она не сразу увидела Анастасию Юрьевну – мать покойной. Та стояла, окруженная плотной толпой соболезнующих – родственников, друзей, коллег, соседей…
Анна стала пробираться сквозь толпу, которая, впрочем, уже поредела и тут она увидела Максима – он стоял далеко от нее – за деревьями, рядом с ним были две женщины – их лиц она не могла разглядеть, а Максима заметила сразу. Она уже подняла руку, чтобы сделать ему знак, но тут кто-то цепко схватил ее за локоть. Анна обернулась, но тут же почувствовала, что ее держат уже и за другой локоть. Она попыталась высвободиться, тогда хватка стала еще крепче.
– Не дергайся, а то ляжешь к своей подруге под бочок. – Сказано это было так ласково, вкрадчиво и тихо, что никто, из проходящих мимо людей, даже не оглянулся. Она еще раз сделала попытку вырваться из держащих ее рук, считая все это неуместной случаю шуткой, но тут в бок ей больно уперлись чем-то твердым. От неожиданности Анна совсем растерялась и стала оглядываться, ища глазами Максима или кого-нибудь из знакомых, но никого не увидела, потому что обзор ей заслонила чья-то широкая спина, затянутая в черную кожу. Холодный пот выступил у нее на висках, а сердце бешено заколотилось. Надо же, сволочи, не зная кому лично она адресует это нелестное послание, руганулась про себя Анна, ну ничего не боятся, прямо на кладбище хватают. Ну не орать же ей? Глупое положение, решила она. И… подчинилась.
Присутствующие на церемонии обоих похорон между тем как-то очень быстро разбрелись – ни возле могил, ни вокруг – уже никого фактически и не было. Максим стоял к ней чуть полубоком и слушал одну из женщин, которая что-то оживленно ему говорила.
Анну молча ткнули в спину, давая понять, что надо идти и она пошла, сначала по направлению к центральному выходу, но ее подтолкнули еще раз и она свернула направо, все еще оглядываясь на Максима, но он все так же стоял, не оборачиваясь на нее.
– Тихо и без выкрутас иди вон к той вишневой машине. – Почти в самое ухо произнес ей обладатель все того же вкрадчивого голоса и слегка, но очень больно, сжал ей локоть, надавив на сухожилие, отчего лицо ее передернула гримаса боли.
– За оградой, что ли? – Только и спросила она, с какой-то отрешенностью, все еще не приходя в себя от подобной бесцеремонности.