- А такого оборота мне слышать еще не доводилось, – удивленно-восторженным тоном протянула гречанка по-русски. – Лихо закручено, надо будет запомнить...
- Ты что поняла...поняли чего я сказал? – выпучив глаза на девушку, ошарашено промямлил Пелевин. – Так ведь это...приличным девушкам и знать не положено, что такие слова существуют...
- Не положено знать, говоришь? – озорно блеснула глазами Полина. – Так я и не знаю. Я ж сказала, с таким оборотом не знакома. А знаю я вот чего, – еще раз насмешливо взглянув на растерянную физиономию Алексея, девушка закатила длиннющую матерную тираду, произнося слова с едва заметным акцентом.
Закончив выводить рулады, Полина хитро прищурилась, выжидательно и чуть горделиво взглянула на товарища, дожидаясь его реакции.
- Ого! – нервно сглотнул траппер. – Ты где таких слов нахваталась?
- А-а-а, – блеснула довольной улыбкой девушка. – Это еще ерунда. Вот слышал бы ты как бабушка громы и молнии мечет, когда поставщики вовремя пиво не привезут или того хуже, налоговый инспектор припрется... Понравилось, да?
- Почти, – перевел дух Пелевин, прикладывая неимоверные усилия, чтобы оставаться невозмутимым хотя бы внешне. – Ты в некоторых словах ударение не правильно ставишь, а так – ничего.
- Буду совершенствоваться, – радостно хохотнула озорница. – Преподаватель у меня уже есть, – она весело подмигнула Пелевину. – Топать нам вместе еще долго, научусь.
- Слу-у-ушай, – озадачено протянул Алексей, внезапно осознав, что разговор ведется по-русски. – Да ты никак русская, да?
- Наполовину, – отмахнулась Полина. – Папа – грек, но я его толком и не помню. Их Великолепие растворились в атмосфере, едва мне три года исполнилось. Вот бабуля – та русская!
- А мама? Она, выходит, тоже наших кровей будет?
- Мамы уже никогда не будет, – резко погрустнев, шмыгнула носом Полина. – Через год, как папашка потерялся, она умерла. Меня бабушка растила.
- Ты это...того, не расстраивайся, – Алексей, потянулся было погладить девушку по голове, но в последний момент передумал и резко отдернул руку. – Я, вон, тоже родителей и не знал почти, меня дед Колыван человеком делал...
- Ничего, я привыкла, – грустно улыбнулась Полина, украдкой смахнув слезинку. – Но всё равно, спасибо...
Алексей ободряюще улыбнулся, девушка еще раз вздохнула, но разговор уже не клеился и некоторое время молодые люди молча наблюдали, как закончившая свой туалет Фея решает с какой стороны начать вылизывать мокрющего Бирюша. Обойдя по кругу, развалившегося на солнышке пса, она приняла одной только ей понятное решение и, взгромоздившись на морду хрюкнувшей от неожиданности псине и, довольно урча начала свой “скорбный” труд.