И, не дожидаясь пока возмущенная Полина, перестанет судорожно сглатывать воздух и подберет ответ, в несколько шагов достиг зарослей и растворился среди деревьев.
Вернувшись через пару часов, Алексей с приятным удивлением констатировал факт, что за время его отсутствия стоянка приняла обихоженный, можно даже сказать, уютный вид.
Посредине поляны отбрасывая неровные тени на две, мягкие даже на вид, лежанки, потрескивал сучьями небольшой костер. На одной из самодельных постелей Поля о чем-то секретничала с Феей, а на второй, положив голову на хозяйский рюкзак, важно возлежал Бирюш.
С появлением добытчика ситуация моментально изменилась. Девушка без лишних слов занялась добычей, Пелевин принялся чистить и смазывать оружие, а Бирюш и Фея, усевшись рядком напротив Полины, провожать внимательными взглядами каждое её движение.
-...Вот только что такое настоящий сават, я в тот раз так и не увидела, – Полина, подбросив в огонь сухую ветку, продолжила начатый еще во время ужина рассказ. – Встали они, значит, друг напротив друга. Камаль Потен ногами воздух лупит, дядя Поль боксерскую позу принял и на месте танцует, я на стойке сижу, ножками дрыгаю. Ну, думаю, сейчас начнется потеха. Тут бабуля им и говорит, мол, это для дикарей боль – мерило самоценности. Но мы ж не дикари... Петухи галльские, смутились, в затылках чешут...Смешные такие... Дядя Поль рубашку с пола поднял и говорит, а как мол, тогда узнать кто из нас сильней и тебя, Софи, достойней? Бабулю мою Софьей зовут, вот они её на свой лягушачий лад и звали так – Софи. А бабуля им: что это, мол, за состязание? Какой мне толк с того, что вы сейчас друг дружку перекалечите, да заодно всю таверну по досточкам разнесете? Вот кто кого перепьет, тот и сильнее. Платит каждый сам. Жених без денег мне, ну то есть ей, не нужен...
- Ну и кто кого? – коротко хохотнул Пелевин, представляя в красках сцену соревнования. – Кто свататься-то пришел, или вернее сказать, приполз?
- А никто, – озорно улыбнулась Полина. – Обоих готовенькими друзья утащили. Когда они восьмую на двоих бутыль допивали, Потен лицом в тарелку уткнулся. Помню, бабуля, глядя на него, почему-то сказала, что чем-то родным повеяло. А дядя Поль как из горла хлестал, так с бутылью у рта и рухнул. Сколько лет прошло, я ведь совсем маленькая тогда была, а как их уносили, хорошо помню.
Девушка прищурилась и уставилась в пламя костра, словно в книгу, повествующую о былых годах.
- Потен, тот, сквозь сон, всё какую-то песню вопил, – погрузившись в воспоминания, Полина забавно сморщила лоб. – Вроде бы вот эту... – Она прокашлялась и затянула, подражая мужскому хрипу, – пятнадцать человек на сундук мертвеца! – Девушка поперхнулась на полуслове, откашлялась и продолжила, – пробасит так смешно: “йо-хо-хо!” и хрипит: “...и бутылку рома!”, а сам дрыхнет. Мимо дядю Поля несут, а он как горнист, бутыль ко рту прижимает... В ней и не осталось уже ничего, а он всё пытается на ней “Зорю” сыграть ...