Проснулся Пелевин достаточно рано. Разминаясь, он вдруг вспомнил вчерашнюю побудку от ледяного душа и, решив выяснить, распространяются ли планы Полины и на сегодняшнее утро, осторожно лег на свое место и притворился спящим. Вскоре притворство перешло в настоящий сон, и вновь он проснулся уже от мелодичных французских напевов, доносящихся от ручья.
Спать больше не хотелось, притворяться – тем более, и после непродолжительного завтрака маленький отряд двинулся в путь, причем перед отправкой в поход Фея легко запрыгнула на загривок удивленного пса и слезать на землю отказалась категорически. Зрелище недовольно урчащей кошки устраивающей на спине собаки, напомнило Алексею Басурмана, взбирающегося на Варенькин плетень, а следом пришел образ и самой Вари. Пелевин, молча стер с лица то ли испарину, то ли слезы, и в дорогу отправился с тяжестью на душе.
Первую половину дня они прошагали без приключений, и после небольшого привала продолжили путь. Вот тут-то и стали сбываться самые плохие предчувствия. Чем дольше и дальше они шли, тем чаще Пелевин стал замечать, что идет Полина как-то боком, то ли прихрамывая, то ли просто стараясь осторожней ставить при шаге правую ногу. Заинтригованный подобной манерой ходьбы, Алексей поинтересовался, в чем суть проблемы, но получив исчерпывающий ответ: “ботинок!”, произнесенный сквозь зубы шипящим посвистом рассерженной гюрзы, выяснять, что или кого Полина имела в виду, не решился. Загадка разрешилась сама собой, когда примерно через полмили девушка с удрученным видом опустилась на первую подвернувшуюся кочку.
- Устала? – произнес сочувствующим тоном Пелевин, подходя почти вплотную.
Ничего не говоря, девушка отрицательно мотнула головой и вытянула вперед ноги. Алексей глянул вниз и, чертыхнувшись, с досадой сплюнул. Подошва правого ботинка просто отсутствовала. Начисто.
- Вот ведь...незадача, – озабочено протянул Пелевин, судорожно ища выход из создавшейся ситуации. – А до фактории нам еще до хре... Далеко, в общем.
Полина, в очередной раз, молча вздохнула и пожала плечами, мол, что делать – не знаю, решай сам. Зло скрипнув зубами, Алексей вынул нож и с самым решительным видом шагнул вперед.
- Опять?! – округлила глаза девушка и прижала юбку руками. – Не дам! – После взглянула на перекошенную, словно от зубной боли физиономию Пелевина, вздохнула и убрала руки в сторону. – Ладно, уж, режь изверг, один чёрт там не юбка, а срам один...
- У тебя на корсете тесемки льняные или из шелка? – взмахнул ножом траппер, обрубая плоский широкий лист с незнакомого Полине растения.