– Так точно, товарищ генерал-полковник!
Сопровождаемые комендантом следуем осматривать лагерь. Уже натопленные нагревателями зимние палатки на десять человек, три домика-прицепа со всеми удобствами (один – нам с Ларисой), командный пункт, столовая и прочие полевые заведования. Расположено и оборудовано грамотно, надежно, с умом – отдаю должное подполковнику. Предусмотрены даже вольеры для собак, дизель-генератор вынесен в подветренную строну и не отравляет воздух в лагере.
Отправив Лару «обживать гнездышко», встав на широкие охотничьи лыжи, с начальником караула убываем на проверку постов. Впереди Илья Юрьевич с майором (в карауле, как, впрочем, и везде – только офицеры), следом, прикрываемый тройкой Константин-Ахмет-Кемаль с удовольствием размашисто скольжу я.
Прикрывай не прикрывай – а разговоров в лагере хватит. Солнцезащитные очки по пасмурной погоде, практически никому неизвестное лицо, и, главное, меч за спиной. Финист ненавидит всяческие чехлы и накидки. Уверен, что его так и взяли обманом, замотав в ту колдовскую вуаль.
Что же, проверим бойцов на сдержанность.
Отдаю должное – секреты замаскированы на совесть. Следы заметены, в тепловизор Константин определить позиции тоже не сумел. Но есть ли тайны от Альфы?
По мысленной команде генерал-полковника указываю направления, называю расстояния, численный состав. Начкар в смятении – охрана на его совести и этими данными он ни с кем не делился.
Илья Юрьевич успокаивает:
– Служба организована грамотно, товарищ майор, замечаний нет. Просто наш офицер имеет особый опыт.
Недвусмысленно выделено «наш».
Заметно вырастаю в глазах начкара. Приятно. Кстати, он уже мысленно прокачивает – кто я такой?
Обходя по кругу город, встречаем выдвигающийся на маршрут патруль. Здоровенная немецкая овчарка легко тянет за собой проводника, устремляясь ко мне.
Успокаиваю окружающих:
– Все нормально, товарищи, не волнуйтесь.
– Дик, стоять! Дик, фу!
Бесполезно. Молодой, сильный пес замирает лишь шагах в пяти, ложится на брюхо и ползет к моим ногам. Старлей пытается удержать, но по разрешающему жесту генерал-полковника отпускает поводок. На лице и в душе парня растерянность, удивление и досада.
Прижав к передним лапам голову, овчарка подбирается вплотную. Опустившись на корточки, глажу пса, обмениваясь с ним простыми мыслеобразами. Он горд и счастлив. Поднявшись, лизнул мне лицо большим гладким языком. Подхватив слетевшие очки, ласково отправляю четвероногого друга к «младшему хозяину» нести службу.
Тот с упреком встречает помощника:
– Дик, нехорошо! Нельзя!