Съемка: движущийся объект
Так я рассуждал, направляясь к дому. Эти мысли отвлекли меня от главного. Лишь через двадцать минут я с удивлением обнаружил, за собой хвост. Да-да! Самой настоящий хвост! За мной на деликатном расстоянии следовала машина. Все по правилам триллера: номер заляпан грязью, стекла тонированные. Я ведь мечтал стать героем боевика, и вот свершилось! Почему же мне не радостно? Потому что ничего приятного нет в том, что за тобой следят. Я дернулся, они тоже увеличили скорость, я сбавил газ, и они приотстали. Невольно я занервничал. Вспомнил отчего-то Джеймса Бонда, потом фильм «Семнадцать мгновений весны» и тут же пару глупых анекдотов. Типа — «лыжники, догадался Штирлиц». «За мной следят», — догадался Леонид Петровский. Мои мысли скакали галопом, я все никак не мог их остановить. Спокойно-спокойно-спокойно… По команде «стоп» последним оказалось слово «лыжники». Я сообразил, что это от страха. Спокойно-спокойно-спокойно…
Машинально я положил руку на грудь, где во внутреннем кармане пиджака лежал заветный конверт. Ты думал, Лео, там мусор. А там бомба! Что же теперь делать? Как водится, я начал с глупостей. Попытался от слежки оторваться, поехал проходными дворами. В результате нарвался на пару грубых окриков и удар кулаком в левую дверцу, после чего меня обозвали «буржуем недобитым» и «сволочью». Люди не любят, когда в их уютных двориках кто-то пытается уйти от погони, тормозит у кустиков, где дети играют в прятки, передними колесами заезжая в песочницу. Мои проблемы никого не волновали. Это за мной следили, а все остальные жили без оглядки. Они просто жили, а я пытался скрыться. В общем, я выехал на проспект. В условиях московских пробок и преследование, и уход от него одинаково затруднены. Если бы мы оказались за городом и я был бы на машине более скоростной, вялое преследование превратилось бы в захватывающую погоню. А так мы стояли в одной пробке в двух метрах друг от друга, они меня видели, а я их — нет.
Мелькнула меркантильная мысль: остановиться у поста ГИБДД. Подойти и сказать:
— Почему у вас по городу ездит грязная машина с заляпанными номерами?
Потом мелькнуло трусливое: а не позвонить ли отцу? Я тут же представил себе Джеймса Бонда, у которого выпытывают секретный шифр. Он же, исхитрившись, набирает заветный номер и слышит в трубке жизнерадостный голос папаши:
— Сынок, я сейчас пришлю своих людей! И позвоню президенту!
Потом мелькнула безумная идея: остановить машину, выйти и показать им, кто я такой. Леонид Петровский в роли супермена. Мне вдруг захотелось пожить еще немного. До слез, которые выступили на моих прекрасных голубых глазах. Как водится в таких случаях, я представил свои похороны. Вереницу красивых женщин, идущих за гробом, во главе процессии моя неземной красоты мама промакивает белым платочком фиалковые глаза. Мне стало очень себя жалко! Такой молодой и красивый! Кто знает, сколько их за тонированными стеклами? И какие они? Плевать им, что я наследник строительной Империи. Даже тиранов убивали. Наполеона заточили на острове Святой Елены. Людовика шестнадцатого казнили, последнего русского царя с семьей расстреляли. А кто такой Леонид Петровский? Его четвертуют, не иначе. Империи достанутся лишь мелкие его кусочки, кресло в совете директоров останется пожизненно вакантным. Как же все это печально, черт меня возьми!