Ни один из моих планов так и не был реализован. Я ехал по Москве, а они ехали за мной. Я начал уставать от «погони», но они не форсировали события. Просто далеко меня не отпускали. Сначала я думал, что еду домой, но оказалось — на квартиру к Павлу Сгорбышу. Я знал, что этот месяц проплачен и квартирная хозяйка еще не объявилась. Ключей у меня не было. Их не оказалось и у любознательной соседки. Но я должен делать хоть что-то.
Поэтому я остановил машину у подъезда, в котором жил Павел Сгорбыш, и вошел в дом. Взлетел на второй этаж и посмотрел в окно. Тут же увидел заляпанные грязью номера. Из машины с тонированными стеклами никто не вышел. На пятый последний этаж я поднялся пешком. Постоял на лестничной клетке, пытаясь выровнять дыхание. Прислушался. Меня никто не преследовал. Я хотел было пойти самым длинным путем: позвонить в дверь любознательной соседке, узнать у нее телефон квартирной хозяйки, поехать к ней, достать ключ при помощи магии своей улыбки либо притащить женщину сюда, чтобы она открыла дверь, и я вошел бы. Я готов был измотать и себя, и своих преследователей, проделав бесполезную работу. Что-то мне подсказывало, что она бесполезна. По этой причине я и подошел к двери квартиры, которую снимал Павел Сгорбыш. Она была закрыта, но не заперта. Когда я ее толкнул, она открылась.
Они взломали замок. Когда это случилось? До того, как я приходил сюда и спрашивал, где Сгорбыш? Да. Но после того как я получил конверт. Они не добились от Павла главного: где находятся снимки? И, разумеется, негативы. Они убили его. И приехали сюда, обшарили всю квартиру. Я в этом убедился, как только открыл дверь.
Здесь все было перевернуто вверх дном. Сюжет развивался, как и положено в боевике. Мне незачем это описывать, картина известная. Подушки вспороты, шкафы распахнуты, из сахарницы высыпан песок. Они не оставили ни единого потаенного уголка. Даже линолеум в одном месте был вспорот, а половица его поднята. Проявочная, в которую Сгорбыш переоборудовал кладовку, разгромлена. Все залито реактивами, пленки засвечены, CD-диски поцарапаны. Если бы Сгорбыш был жив, ему выставили бы такой счет, что на компенсацию убытков ушли бы все его сбережения. Что касается меня, то я не буду это оплачивать. Имеется в виду ремонт.
Мой визит сюда бесполезен. В отличие от них я не профессионал. Я понятия не имею, где искать и что искать. И как искать. Мне и в голову не пришло бы опрокидывать сахарницу! Я представил себе липкий негатив, и передернулся. Какое варварство! Все фотографии, сделанные Сгорбышем, уничтожены! Все, что составляло смысл его жизни, порвано на мелкие кусочки! Хорошо, что он умер. Если бы он это увидел, то его сердце разорвалось бы. Как вовремя это случилось. Его жизнь пришла к логическому завершению. Сгорбыш выработал свой ресурс и умер.