— Он применил тактический прием, которым в конце гражданской войны обломал Звездного Дракона, — авторитетно заявил Ант.
Комиссар Пафнутьев пробормотал еле слышно:
— Надо иметь страшную волю и несгибаемую решимость, чтобы пойти на такое.
— Долговязый Зог всегда был страшным человечком, — презрительно бросил Карлос.
Ян переспросил изумленно:
— При чем тут Долговязый Зог — ведь это прозвище адмирала Зоггерфельда?
— Маршал Герб — нынешнее имя Долговязого, — пояснил Пафнутьев.
— Не может быть! — вскричал потрясенный Фатулла. — Вы уверены?
— Никаких сомнений, — солидно подтвердил Карлос.
— Кстати, один наш общий знакомый, тоже долговязый, был на Венере одновременно с нами, — безразличным тоном поведал Ант, не без интереса наблюдая, как округляются глаза у комиссара и коммивояжера.
Справившись с шоком, Пафнутьев, запинаясь, осведомился:
— Он тоже собирался на Сириус?
— Возможно. — Ант развел руками. — Но около семи вечера вылетел на Землю. Наверняка попал на Байконур или Канаверал вскоре после старта «Афродиты».
Карточные шулеры обменялись безумными взглядами, и Ривьера пробормотал:
— Пока мы его опережаем, но кто знает…
Тем временем офицеры парусника перемывали косточки мисс Кришнавати, скрывшейся в каюте князя Буркама.
— До войны проциониды были смирными, а их бабы сами под нас лезли, — припомнил Сатирос. — Запашок от них, конечно, маслянистый, но вполне пригодны к употреблению…
— Теперь аборигены Лемонда — народ богатый, вот проционская знать и привлекает немало внимания, — меланхолично прокомментировал торговец медицинскими приборами. — Под одного девица готова залезть, вокруг другого физик приплясывает…
Услыхав эту реплику, Лонг подошел к ним и произнес:
— Это открытие должно принадлежать Земле или вовсе исчезнуть. Иначе нам конец.
Внезапно он резко повернулся и вышел из буфета.
Профессор Суонк был потрясен сноровкой команды Гоца. Квартет подозрительных субъектов переправил батискаф из лунного бункера в трюм «Командора Нортона» меньше чем за час. Однако чуть позже, когда Бианка с Олегом докладывали о мелких неприятностях вроде того, что громоздкое судно не поместилось в отсеке и выглядывает из неприкрытого люка частью надстройки, астрофизика покоробила развязность жаргона, на котором изъяснялись незнакомцы, завербованные таукитянским коллегой.
К его негодованию, Гоц вовсе не был возмущен чудовищной лексикой своих работничков. Напротив, похвалил их и велел сразу после набора крейсерской скорости заняться неотложными работами. Наивный легкомысленный чудак с Тау Кита даже не обратил внимания, что конопатая швабра издевательски называет его «мой адмирал».