Режиссер сообщил об этом проступке актрисы руководителю актерского отдела «Мосфильма». Тот вызвал к себе Полищук и начал распекать ее, причем делал он это на повышенных тонах и в довольно-таки грубой форме. Когда Любови надоело слушать бесконечно повторяющееся: «Как вы могли?! Что вы себе позволяете?! Народную артистку из себя строите?» — она ответила: «Жила без кино до двадцати шести лет и дальше проживу!» На том аудиенция и окончилась.
О больших ролях пришлось надолго забыть. Позже Полищук призналась, что не раз пожалела о своей дерзости, но как говорится — «снявши голову, по волосам не плачут». Хорошо хоть, что актриса не осталась вообще без ролей — на роли так называемого «второго плана» ее по-прежнему приглашали.
Московский мюзик-холл к 1978 году практически прекратил свое существование, и потому Любовь Полищук перешла работать в «Москонцерт», где выступала с монологами. В том же году актриса была удостоена первой премии Всероссийского конкурса артистов эстрады, на котором читала монологи Михаила Жванецкого.
Затем Полищук перешла в Московский театр миниатюр (позже переименованный в Театр «Эрмитаж»), где прослужила около семи лет.
Здесь наконец-то раскрылся в полной мере драматический актерский талант актрисы. Она играла в самых популярных спектаклях театра: «Чехонте в Эрмитаже», «Здравствуйте, Ги де Мопассан», «Хроника широко объявленной смерти», «Принцип Питера». Ну а с спектакль Михаила Левитина «Хармс! Чармс! Шардам!», не поставленный, а, как значится в афишах, «сочиненный» режиссером по мотивам произведений Даниила Хармса, в котором Полищук получила сразу несколько ролей, стал большим событием для театральной Москвы. Премьера спектакля состоялась 21 апреля 1982 года, но он идет до сих пор и продолжает считаться одним из самых абсурдных, тонких и веселых спектаклей.
«Представление исключительно для легкомысленных людей в трех шарах, двух молотках», основанное на прозе корифея «абсурда» и «черного юмора», буквально заражает зрителя весельем. Хочется валять дурака, пороть чушь и творить безобразия вместе с актерами, хочется попытаться вынуть из головы шар, попинать одного классика, споткнуться об другого… О этом спектакле нельзя рассказать — его надо видеть.
Привыкание к новому месту далось нелегко. «Ломки были сильные, — вспоминала первые месяцы работы в Театре миниатюр Любовь Григорьевна. — Я не умела работать без микрофона и, думая, что меня не слышно, форсировала звук, постоянно срывая себе голос. Я ломала декорации, зашибала партнеров. В мюзик-холле были огромные площадки, а тут маленькая театральная сцена, да и ростом меня Бог не обидел, и если я прыгала из одной кулисы, то сразу же улетала в другую».