Обещанные Нордрупом лошади так и не появились. Но мой спутник не относился к тем людям, которые теряются в затруднительной ситуации. Он перехватил караван, идущий в нужном направлении, и договорился, чтобы мне предоставили четырех пони.
Так я с моими новыми друзьями повернулся спиной к Рангдуму, грузовикам, к проложенным дорогам и ступил на тропу, обозначенную на карте штриховой линией.
— В Занскаре, — говорил мне Нордруп, — мы не привыкли к лошадям и в основном используем ослов и дзосов — это помесь коровы с яком. Но в последние годы, с появлением дороги в Карджиль, мы все чаще отправляемся туда и покупаем себе пони.
Мы шли рядышком, и Нордруп рассказывал, что жители Занскара редко бывали в Карджиле до постройки дороги. Я узнал также, что занскарцы почти не покидают своей долины, а небольшой торговый обмен с Лахулем и Кулу осуществляется по тропе через Главный Гималайский хребет, где лошадям не пройти.
Вдоль тропы росли дикие цветы, в основном эдельвейсы. Занскарцы, как и прочие гималайцы, разжигают огонь, ударяя по куску кремня или горного хрусталя металлическим предметом так, чтобы искры падали на сухие лепестки эдельвейса или высушенные растертые листья чертополоха. Трут они заменяют шариками из волокнистой бумаги.
К середине дня мы остановились перекусить. Нордруп с двумя спутниками развели костер из кизяка. Когда вода вскипела, они бросили в нее листья чая, соль и масло. Затем каждый из троицы насыпал в чай по горсти ячменной муки (дзамба) из собственных запасов. Они с большим удовольствием поели этого варева. Мне нечасто доводилось видеть, чтобы гималайцы пили холодную воду. Они считают, что это вредно для здоровья. И напротив, охотно просят налить «чашку горячей воды».
Глянув на восток, я различил перевал Пеней, к которому мы поднимались. Поражала полная обнаженность перевала — то была унылая ледяная тундра, она казалась мне нескончаемой. Двое суток ходьбы, и ни одной деревушки — этим можно было измерить степень изолированности Занскара. А ведь этот длинный перевал — самый удобный доступ в княжество.
Нордруп сказал мне, что перевал был границей, где начинались пастбища Занскара. Ночь почти уже опустилась, когда я увидел вдали зеленую массу ледника, чьи растрескавшиеся волны плыли под нами. Мне казалось странным ступать по совершенно сухой земле, находясь над ледником. Это объясняется тем, что, оказавшись под прикрытием высокого хребта, мы попали в так называемую «дождевую тень», то есть в район, где выпадает мало осадков. Занскарский хребет — место, где граница вечных снегов проходит выше, чем в любом другом районе земного шара. В разгар лета она находится на высоте шести тысяч метров над уровнем моря!