Такой была Роза, когда я впервые увидела ее: уверенность в себе пока была непоколебима, а безжалостность еще не стала чертой ее характера.
— Я хочу найти мужчину, который отыщет самый большой самородок во всем Балларате, и выйти за него замуж. Вот как я сохраню свои руки! Или найду того, у кого самое крупное стадо овец во всем поселении, и выйду замуж за его сына. И тогда дам тебе все земли, которые ты захочешь, Пэт, а ты, Ларри, будешь отвечать за продажу шерсти.
Она захлопала в ладоши.
— Ну, разве это не отличная идея? Разве не все решено наилучшим образом?
Ларри улыбнулся ей.
— А что, если ты влюбишься, Рози, девочка — что, если ты влюбишься в бедняка?
— Этого никогда не случится! Это было бы ужасно!
— Дай мне знать, когда будет свадьба, — сказал Син. — Я обязательно приду потанцевать. Но будь уверена, Роза, я не посрамлю тебя перед поселенцами: не надену свою фланелевую рубашку.
Неожиданно для Розы это перестало быть шуткой. Ее лицо стало непроницаемым, а глаза больше не смеялись. Выражение лица — такое же серьезное, как у Ларри, когда он рассуждал о том, как разбогатеть.
— Смейтесь! — сказала она. — Смейтесь, если хотите. Но я докажу вам, кто прав. Придите ко мне через год, и я буду носить драгоценности на этих руках, как хотел отец.
— Ничего подобного отец не имел в виду, — сказал Ларри, — он хотел, чтобы ты стала леди, готовой носить кольца, если придется, но и готовой выполнять настоящую ежедневную работу для своего мужа, если это понадобится.
Роза разозлилась.
— Меня тошнит от твоих нравоучений, Ларри. Ты не понимаешь женщин — ты ничего о них не знаешь! Ты думаешь, они как… как коровы. Как та кроткая малышка Брайди Коннелли, которую ты обожал в Дублине. Но мы не все такие — я другая.
Ее голос стал пронзительным.
— Через пять лет куплю и продам вас всех! Я не буду стирать рубашки!
Старшие братья недоуменно уставились на нее. На трех лицах было написано смущение. Она вбила клин между ними. Насмешки и уколы обернулись правдой.
— Ну, ладно, не смотрите на меня так. Я пошутила, вы же знаете. Все, что у меня было, я всегда делила между вами…
— Спасибо, — сказал сердито Пэт. — Пройдет много времени, прежде чем я что-либо приму от женщины…
Теперь они готовы были поссориться всерьез, их лица исказились гневом. Я быстро повернулась к младшему Кону.
— А ты, Кон, не скажешь, что будешь делать теперь, когда ты почти уже мужчина?
Он глубоко вздохнул, как будто все это время ждал своей очереди сказать, что у него на уме. Мне показалось, он знал, что вряд ли для него найдутся слушатели.