— Доброе утро, святой отец. Какими судьбами?
— Как обычно, Павел. Результаты есть?
Мужик индифферентно пожал плечами и выложил на стол две тонюсенькие папки.
— Негусто.
— А то вы не знаете, что в городе творилось, — вяло огрызнулся сердюковец.
— Знаю, не горячись. По тебе вижу, что не водку пили.
Игорь бегло пролистал первую папку и буквально застыл на второй. Обычно беспристрастное лицо священника выражало крайнее удивление.
— Оп-па, — проговорил он.
— Мало, зато качественно, — удовлетворенно пояснил «серый» Паша. — Бабуля вписывается в разработку, а?
— Что там?
Я попытался заглянуть через плечо, но Игорь просто сунул мне документы и о чем-то задумался. Ни на вопрос Павла, ни на мой он так и не ответил.
Папка меня не впечатлила: от силы десяток листов формата А4, и никаких надписей про секретность или ответственность за разглашение. Да и содержимое невзрачное — досье на милейшего вида старушку. Во времена моего детства такие десятками сидели на лавочках и угощали детвору печеньем и конфетами. Это сейчас они вдруг превратились в вымирающий вид, эволюционировав в язвительных и сплетничающих бабок. Может — это время такое, а может — я повзрослел.
— Розалия Ивановна, — вслух прочитал я.
Игоря отвлекать не хотелось, поэтому вопрос я задал прикорнувшему было сердюковцу:
— Павел, и чем эта бабка знаменита?
Сложно зевать и при этом подозрительно осматривать собеседника с головы до ног, но у товарища получилось. Мыслительный процесс шел с видимым скрипом, и я успел пожалеть, что спросил, когда он наконец «проснулся»:
— Ты вообще насколько в теме?
— Ищем участников жертвоприношения. Подозреваем кражу способностей у одаренных, — по возможности кратко ответил я.
— Верно. Это первая теория. Вторая — убивают ради омоложения, и старуха — идеальный кандидат. Цепляется… за жизнь.
Чем-то мне его тон не понравился. Пауза такая, словно ругательство проглотил, но заострять я не стал. Мало ли чем ему старики не угодили. Не выспался опять же человек, устал. Тем более что спустя мгновение «очнулся» отец Игорь и проговорил скороговоркой:
— Паша, главный появится — пусть маякнет. Разговор есть. — И уже мне: — Сашка, ходу!
Обратный путь занял у нас вдвое меньше времени. Священник так разошелся, что прямо на бегу размахивал выхваченными и скрученными в трубку документами, словно уже сейчас вступил в бой с невероятно опасной старушкой. Со стороны это казалось почти смешным. Но именно почти, потому что его азарт настораживал. Игорь напоминал вставшего на след охотничьего пса. Отведавшего крови, а оттого — вдвойне опасного. Своей фанатичностью он походил на покойного Графа, и это сравнение наводило на тревожащие мысли.