— Пожалуй, дело не в бледности. Ты выглядишь больной.
— Это пройдет, — ответила Анна, улыбаясь каким-то своим мыслям.
Ее жесты стали плавными и заигрывающими, причем так неожиданно, что Кирилл не успел переключиться с заботливой нотки. Анна повела плечом, улыбнулась и сделала вид, что хочет встать и уйти.
— Что пройдет? Когда?
— Ну… Думаю, что полностью пройдет через несколько месяцев.
Кирилл не сразу понял, что она имеет в виду.
— Так долго? Тебя уже осматривал врач?
— Нет, но я хочу наведаться к местному доктору, — снова подсказала она мужу.
Лицо Кирилла просветлело.
— Ты хочешь сказать, что твоя болезнь вызвана… Беременностью? У нас будет ребенок?
— Скорее всего, да. У нас всех, — тревожно вздохнула Анна, — у Зелениных, Мехцеберов, Хомовых… Как же все запутано.
Кирилл аккуратно подхватил жену на руки и понес ее на террасу.
— Ничего не запутано! — говорил он, вынимая заколки, сдерживающие ее волосы. — Ребенок будет у нас с тобой. Все остальное не важно. Все бабушки и дедушки разберутся между собой сами. И вообще! Главное, что можно подарить ребенку — это любовь родителей. А в этом отношении мы безупречны, ведь так?
Анна рассмеялась. То, как Кирилл обошелся с ее заколками, не оставляло поводов для сомнения. С этого действия в их семье всегда начиналась любовь. Почему-то Кирилла с первого же дня супружеской жизни крайне стесняла привычка Аниной горничной собирать ее волосы в традиционную прическу замужней княгини. Князю гораздо больше нравились тугие непослушные локоны, которые белоснежными змейками скользили в его руках.
Поэтому каждую ночь, а иногда и несколько раз за день заколки тщательно изымались из волос любимой и безжалостно выкидывались. На эту семейную традицию не уставала умиляться Анна и местные лавочники, торгующие украшениями для волос. Горничным же это причиняло одни хлопоты.
Сейчас Кирилл уже перешел к более решительным действиям, и Анна совершенно перестала понимать, где они и что их окружает… Ее руки сами пробежались по одежде мужа, найдя ее в крайнем беспорядке. Горячие волны желания побежали по ее телу и в ту же минуту затопили с головой.
Кирилл страстно целовал ее губы и ласкал руками плечи и грудь. Затем он нежно поцеловал ее в пока еще плоский живот и мечтательно замер.
— Тебе стоит перестать носить корсеты, — между делом сказал он.
Анне стало весело. Как у него получается, сочетать в себе страсть и заботливое отцовское чувство? Совсем недавно прославлял корсет как символ безупречности женского стана, а теперь будет с не меньшей страстью убеждать ее в обратном. Но мысли о корсете оставили ее.