Разумеется, он понимал, что Айшат не случайно оказалась поблизости, когда они с Шэфом выходили из Генетического Центра, что она — «товарищ старший лейтенант», а может «стратег-бакалавр», или «капитан-кондуктор», или еще кто… — он не знал, какие звания существуют в контрразведке отряда «Морской змей», он понимал, что рядом с ним она просто выполняет свою работу, но… она эту работу выполняла здорово! Вернее уже выполнила, к сожалению…
Денис не сразу понял, что ЭТО началось. Просто в какой-то момент показалось, что он неудачно лег в коконе, и начинает затекать правый бок, он попытался пошевелиться, а боль, как будто только и ждала сигнала: «На старт!» — пронзила все тело раскаленной иглой от пят до макушки.
Нельзя сказать, что боль была постоянной и непрерывной — нет, все было устроено хитрее — она накатывалась и откатывалась, как морской прибой — волна за волной, и каждая следующая волна была немножечко больше предыдущей — совсем немножко на воробьиный скок, но больше…. В какой-то момент Денис стал страстно желать, чтобы следующая волна стала последней, чтобы сердце, уже много раз дававшее сбой, наконец остановилось. Но! Опять это вечное «но»… совсем недавно, одну вечность назад, как раз перед тем, как улечься в кокон «Уловителя», Танг Аэрт приказал терпеть и не сдаваться, и Денис терпел.
Каждый раз, в коротком промежутке между схлынувшей волной боли и еще не пришедшей ей на смену, Денис говорил себе, что следующая — последняя! Что все — он терпит еще разок и сдается, что сил больше нет… Последнее, что он осознал, были хриплые, рвущие душу слова Высоцкого: «Терпенью машины бывает предел, и время его истекло…» А потом исчезли слова, исчезли мысли, исчезло все кроме боли, исчезло время, остался замкнутый круг — волна накатывается, волна откатывается. Огненная волна…
Сначала Денис увидел свое белое, блестящее от пота лицо, потом удивился, что видит его сверху, потом понял, что ему не больно, а потом почувствовал, что его куда-то тянет непреодолимая сила…
*****
— Господин Эрцмаршал! — оперативный дежурный казался чем-то смущенным, — тут это… — он явно мямлил и запинался.
— Слушаю, — с трудом скрывая раздражение, отозвался Датаг Бренденвин. Последние дни из-за проблем с похищением Шэфа и Дэна и вскрывшимся предательством Главного ИскИна Островной Цитадели, спал он не более трех часов в сутки, смертельно устал и, естественно, это нашло какое-то отражение в его внешности. Чувствуя, что патрон сдерживается из последних сил, дежурный испугался, но, парадоксальным образом, именно контролируемый страх позволил ему взять себя в руки и начать докладывать более-менее четко: