Воды я не боялась. В пионерском лагере даже первое место по плаванию на двадцать пять метров заняла (на спине, правда). Я добежала до конца причала и с разбегу рухнула в реку, показавшуюся моему разгоряченному телу обжигающей, не по-июльски холодной.
На воде я сразу легла навзничь и, как сумасшедшая мельница, заработала руками. Гребла, отплевывалась, задирала голову и ждала второго всплеска.
Уже на середине реки остановилась на секунду, если можно так сказать, подпрыгнула и посмотрела в сторону поместья.
На берегу никого не было. Я болталась посреди реки и никак не могла решить, куда мне плыть дальше. Течение сносило вниз, еще немного промедления, и противоположная деревенька, к которой стремилась первоначально, станет так далеко, что сил добраться до нее вплавь уже не останется.
Я так и не решилась плыть обратно к дому. Вернулась в прежнее положение и снова погребла. Если мой враг не умеет плавать или плавает плохо, то разделительная водная преграда меня вполне устраивает.
Другое дело – встреча на берегу. Поплыви я обратно, он все равно меня встретит. Пройдет камышами и кустами и выловит, как мокрого щенка.
Ноги ударились о песчаную отмель. Я легла на живот и по-черепашьи выбралась на берег. Уткнулась лицом в песок, откатилась к траве и секунд тридцать, дыша как паровоз, валялась пластом. Звездное небо с редкими тучками безразлично накрыло меня бархатной красотой, в прибрежных кустах надрывался соловей; выровняв дыхание, я приподнялась на локтях, глянула на реку и чуть не взвыла от ужаса. От камышей по правую сторону от поместья на реку выплывала лодка.
Значит, враг пришел в мой дом по воде – у нас таких лодок нет – и, пока я тут валялась, забрался в свою посудину и сейчас, мощно налегая на весла, греб к противоположному берегу.
Я вскочила на ноги и, оскальзываясь мокрыми тапочками на резиновом ходу по росистому косогору, почти на карачках побежала к деревне. Мне приходилось торопиться. Учитывая темп, в котором работал веслами мой враг, на этом берегу он будет через несколько минут.
О деревне, что возвышалась надо мной, почти сливаясь с черным штакетником леса, я знала мало. Только то, что прозывалась она Заводь, имела восемь дворов и в смысле отсутствия хороших дорог считалась неудобной. От хорошей трассы Заводь отделяли болота, и проехать через них можно было только особо засушливым летом или зимой с тридцатиградусными морозами. В остальное время селяне путешествовали исключительно водным транспортом.
Когда я выбежала на деревенскую набережную, во всех дворах залаяли собаки. Я выбрала ближайший забор, из-за которого неслось наименее басистое тявканье, перегнулась через невысокую калитку и лицом к лицу встретилась с невозможно злющей пятнистой шавкой.