Курс выживания (Обухова) - страница 89

Шавка пружинисто взвивалась на всех четырех лапах сразу, аж повизгивала от ярости, и, не убери я вовремя нос с ее территории, откусила бы без всяческих сомнений.

Щеколду на калитке я так и не нащупала. Выпрямилась, легла грудью на колья забора и заорала что было мочи:

– Караул!! Спасите!! Убивают!!

Мой вопль потонул в многоголосом собачьем хоре. Сторожевые псы отрабатывали похлебку и старались на совесть.

Но дом, возле которого я вопила, так и остался нежилым и темным. В нем не зажегся свет, не колыхнулись занавески.

Я оглянулась по сторонам и заметила, что в крайнем доме, что стоял метров на триста дальше, вспыхнул свет. Должна добежать, решила я, оглянулась на берег и увидела кошмарную картину: из лодки, что причалила к берегу, на песок выпрыгнула собака. Огромная и мощная – скорее всего, ротвейлер, – она оставалась на берегу, пока человек вытаскивал из воды лодку.

Собак я не то чтобы боялась, но уважала с детства. Их мокрые слюнявые пасти, огромные зубы и громкий лай обычно вызывали только трепет, сейчас же самый настоящий ужас парализовал конечности, из мгновенно осипшего горла перестали выдавливаться звуки, соревноваться в забеге на триста метров с ротвейлером я посчитала делом абсолютно бесперспективным. Даже если удастся первой добежать до ворот проснувшегося дома, пока докричусь до хозяев, объясню, чего тут ночью делаю, пока откроют, собака сто раз порвет мне глотку.

Не раздумывая больше ни секунды, я отлепилась от забора и, огибая хилую деревянную ограду крайнего дома, понеслась к ивовым зарослям. Там, я это видела с нашего берега, в реку впадает какой-то ручей, и спастись от огромной собаки я могу только в нем. Так как в любом другом месте пес меня выследит по запаху. И отсидеться где-то в кустах до утра, как я, в принципе, хотела раньше, теперь не получится. По ручью я вновь попаду в реку, от которой меня теперь практически отрезали, и там, на воде, мы еще посмотрим, кто кого утопит. В воде не очень покусаешься. Скорее захлебнешься.

Густые ивовые заросли встретили меня сплошной стеной. Задирая вверх руки и защищая лицо, я ломилась сквозь них разъяренной слонихой. Коряги и корни цепляли ноги, берег круто ушел вниз, и я упала – к счастью, юзом – в густую топкую жижу.

«Да здесь же кругом болота!!» – пришла запоздалая мысль, когда задница почти до талии ушла в трясину. Барахтаясь в вонючей каше из гнилых корешков, опавших листьев и прочей склизкой дряни и ловя руками стебли болотной травы, я кое-как перевернулась на живот, легла, раскинула ноги, распласталась всем телом на зыбкой трясине. От малейшего движения тонкая корка сплетенной травы расходилась в разные стороны, мне казалось, что я балансирую на комковатом батуте, готовом разорваться от тишайшего толчка коленом.