Нет, неправильно, конечно. Аресты начались не только среди технической интеллигенции, и уж точно не в 1937 году — массами расстреливали людей и в двадцатые. Массами, но все-таки не так истерично и поголовно, как при Ягоде и Ежове, когда их великий вождь и заказчик Сталин (во всех смыслах заказчик: он сначала им заказывал, а потом заказал их) завершал свою трансформацию в императора гигантской державы.
Ракетчиков тоже сажали активно. Чего уж говорить, если сам Королев сидел, лишь чудом оставшись в живых. Отец же бабули сгинул бесследно, она до сих пор пытается найти его следы в открывшихся архивах.
Маму арестовали через полтора года, в тридцать девятом, как ЧСИРа — члена семьи изменника Родины. Ничего не понимавшую женщину отправили в Караганду, как выяснилось, на долгих одиннадцать лет. Ей даже не дали попрощаться с дочерью — Лия была в школе. Мама потом говорила бабуле, что самым ужасным в ее положении оказались полное неведение относительно судьбы дочки и невозможность ей хоть как-то помочь.
Некоторое время Лия жила в пустой квартире одна. Бабуля никогда не рассказывала Пифу, что чувствовала в те дни девятилетняя девочка.
Потом появилась Дарья и чуть не силой увезла ее в свою деревню, предварительно порвав девочкину метрику. Обрывки Дарья сожгла в металлическом противне вместе с еще несколькими документами, после чего тщательно перемешала пепел.
Сейчас Лия Александровна прекрасно понимает, что Дарья ее тогда спасла. Путь детей— ЧСИРов был известен. Сначала — детдом, потом, очень часто, — лагерь для таких же бедолаг в Казахстане, Мордовии и других не теплых местах: Родина к своим пасынкам не собиралась быть нежной.
В деревушке под Пензой, куда ее увезли (учиться она ходила в городскую школу), девочке жилось в общем-то неплохо, по крайней мере, сытно. А с учетом вскоре начавшейся войны — это, возможно, было самое безопасное место в стране победившего социализма: подальше от карающих органов и, одновременно, подальше от немцев, которые, захвати они ребенка неправильной национальности, не стали бы разводить всякую ерунду насчет ЧСИРов и японских шпионов, а сразу бы отправили в яму или в топку.
Так вот, о Дарье.
Лия ее всегда боялась. Ее и мама боялась и, похоже, даже папа, несмотря на свой ромб в петлице и наградной пистолет.
На то были причины. Во-первых, Дарья была по-настоящему страшная: высоченного роста, с широко расставленными глазами и грубыми чертами лица, огромными руками-лопатами и вечно встрепанными серо-бурыми волосами. Еще она громко и безапелляционно разговаривала, забивая голосом все встречные аргументы. Во-вторых, Дарья рулила всем домашним хозяйством Мазуров, и даже папа опасался ненароком положить какую-нибудь вещь на ненадлежащее место.