Странно все это, подумал я уныло той частичкой сознания, которая по-прежнему принадлежала мне.
Пройдя короткий темный коридор, я отворил еще одну дверь и очутился в небольшой комнатке, где на столах лежали непонятные, но смутно знакомые предметы.
А еще был запах. Запах, который и привел меня сюда. Запах, который разбудил меня. Запах, который я жаждал услышать, уловить, втянуть полной грудью.
Запах крови.
В помещении было абсолютно темно, но я все видел предельно ясно. Вот столы для разделки мяса, на них лежат неочищенные, немытые ножи, топоры, пилы, колья и прочие ужасности. Прямо мечта вивисектора, а не разделочная, промелькнула у меня мысль. Я чувствовал себя абсолютно другим человеком. Даже не человеком, а существом, стоящим над человеком. Я чувствовал упоительное веселье, был буквально пьян им. Хотелось петь матерные песни и ругать правительство. Хотелось станцевать на разделочном столе чечетку или канкан, а потом шутки ради нагадить на него. Хотелось поделиться своей радостью и демоническим весельем с толстым мясником, после чего оторвать ему башку, будь мясник на месте в такое позднее время.
Хотелось завыть, в конце концов, и вонзиться зубами в свежую, трепещущую, теплую плоть.
Потому что я чувствовал себя вампиром.
Я безошибочно отыскал большой таз, до краев наполненный густой, почти черной кровью. О, я дрожал от возбуждения, как в ту ночь, превратившую меня в вампира. Я нагнулся над тазом и в абсолютной темноте на гладкой поверхности кровавой лужи увидел свое отражение: пылающие красным глаза и идущий из них зеленоватый туман, оскалившиеся, неправдоподобно большие клыки, бледная кожа. Это был я, вампир Сергей, которому наплевать на все, потому что я — вампир. Не человек, а над-человек, не тварь дрожащая, но право имеющий, как у Достоевского.
Я опустил лицо в кровь и стал жадно поглощать ее. Я хлюпал и хрюкал, как настоящая свинья, и это лишь еще больше забавляло меня. Я ощущал невероятный прилив сил, и чтобы не лопнуть от натуги, открыл глаза. Открыл глаза, погруженные в густую кровь и увидел грязное дно посудины. Но мне было наплевать на грязь, ведь вампиры не болеют, разве что с похмелья.
Я мельком вспомнил о Светлане и тут же забыл ее. Я ничего не боялся и чувствовал себя королем этого поганого тленного мирка. Я был на пике наслаждения и мечтал навсегда остаться там.
Я бы, наверное, захлебнулся в этой крови, но внезапно открывшаяся дверь заставила меня прекратить трапезу.
— Эй, ты! — крикнул кто-то. — Ты что тут делаешь, сука? А ну пшел вон!
Я резко развернулся и увидел одного из охранников. В руке он держал резиновую дубинку.