— Не делай этого!
— Почему? Ты же делаешь.
— Я неудачник, — сказал он. — Ты сама мне об этом говорила.
Позади раздался какой-то шорох, и они обернулись.
— Кошка, — предположила Мэри Элис. — Пойдем.
Она взяла его за руку, и Джон позволил увести себя по улице по направлению к дому Финни. Когда она провела его через задний двор, Джон совсем притих. Он знал, что ее спальня находится на первом этаже, но не ожидал, что она откроет окно и залезет через него.
— Что ты делаешь?
— Тс…
Позади хрустнула ветка. Он снова оглянулся, но, сколько ни вглядывался, видел только темные тени.
Мэри Элис сказала:
— Давай.
Он взобрался на подоконник и замер там, прошептав:
— Твоя мама убьет меня, если найдет здесь.
— Мне все равно, — прошептала она в ответ и включила ночник в форме белой кошечки из японского мультика «Привет, киска».
— Ты спишь с включенным ночником?
Она игриво шлепнула его по плечу.
— Просто залазь.
Джон мягко спрыгнул. Ее кровать стояла прямо под окном, и теперь они сидели на ней. Надо же — кровать Мэри Элис! Он почувствовал, как эрекция мстительно нарастает.
Если Мэри Элис и заметила это, она ничего не сказала.
— Покажи мне, как это делается, — попросила она, протягивая ему пакетик с кокаином.
— Я не собираюсь этого делать.
— Я уверена, что хочу этого.
И он сделал это. Боже, он это сделал! Он готов был на все, лишь бы перешагнуть через собственный идиотский комплекс и поцеловать ее.
— Покажи мне, — повторила она.
Он развязал пакетик и пальцем поддел немного порошка.
— Это нужно нюхать, — сказал он. — Вот так.
Джон закашлялся и едва не подавился, когда порошок ударил в горло. Вкус был горький, металлический. Он пытался собрать слюну, чтобы проглотить его, но во рту было слишком сухо. Сердце вытворяло какие-то странные вещи: оно как будто оборвалось, а потом ему показалось, что в него воткнули нож.
Мэри Элис выглядела напуганной.
— Ты что…
Кокс ударил ему в голову. Две секунды — и все, он был в таком состоянии, что не мог открыть глаза. Он увидел звезды — настоящие звезды! — и упал вперед, прямо на Мэри Элис. Она положила руки Джону на лицо, чтобы остановить его, а он приподнял подбородок, и губы их встретились.
Следующее, что он мог вспомнить, — это пробуждение с такой головной болью, какой у него не было никогда в жизни. Он чувствовал стреляющую боль в груди, ему было холодно, хотя тело обливалось потом. Когда он поворачивался на бок, кожа, казалась, прилипала к простыням. Он еще подумал, что мать убьет его за то, что он намочил постель, и тут почувствовал рядом с собой чье-то тело.
Мэри Элис была абсолютно голая. Ее шея была свернута в сторону, рот открыт и заполнен кровью. Он увидел синяки на ее руках и по всему телу. Волосы на лобке были вырваны клочьями, а маленькая грудь испещрена следами от укусов.