– Ну, это… это само собой, – солгала она.
– Вот как? – Вместо того чтобы обидеться, он снова развеселился. – Интересно, леди Холли, могу ли я пробудить в вас желание?
– Ах, я не думаю…
Ее голос превратился в легкий вздох, когда его голова склонилась над ней и она поняла, что происходит. Она крепко зажмурилась и ждала, ждала… и вдруг ощутила, как его губы скользят по нежной коже на внутренней стороне ее запястья. От этого бархатистого прикосновения по руке ее пробежала чувственная дрожь и пальцы дернулись. Губы Бронсона задержались, отчего тоненькая жилка на запястье забилась как безумная. Тело Холли напряглось, как натянутая тетива. Тубы ее стали пухлыми и горячими, они напряженно ждали прикосновения его губ. Он поднял голову и посмотрел ей в глаза глазами мрачными, как адский пламень.
Пошарив рядом с собой, он что-то подал ей. В свете камина сверкнул хрустальный бокал, на дне которого переливалось немного бордовой жидкости.
– Допейте, – тихо предложил он, – и позвольте мне сделать с вами то, чего мне хочется. А утром мы оба притворимся, что ничего не было.
Ее испугало, как сильно ей захотелось согласиться на это греховное предложение. Он шутит, подумала она, борясь с головокружением… конечно, не может же он в самом деле предлагать ей такое. Он подождет, пока она ответит, и, независимо от того, каков будет этот ответ, посмеется над ней.
– Вы безнравственны, – прошептала она.
– Да, – серьезно ответил он.
Прерывисто дыша, она провела рукой по глазам, словно пытаясь освободиться от пьяной пелены.
– Я… я хочу подняться наверх. Одна.
Воцарилось долгое молчание, а потом раздался дружеский голос Бронсона:
– Разрешите помочь вам.
Он обхватил ее за талию и помог ей встать. Обретя точку опоры, она обнаружила, что комната прекратила свое стремительное вращение. Успокоенная этим, Холли оттолкнулась от его тяжелого, зовущего тела и направилась к двери.
– Я вполне в состоянии дойти до своей комнаты без провожатых, – сказала она, бросив на Бронсона умоляющий взгляд.
– Ладно.
Он открыл перед ней дверь, в последний раз окинув взглядом ее смятенную фигурку.
– Мистер Бронсон… завтра это будет забыто?
Он коротко кивнул, и она заторопилась побыстрее уйти, насколько позволяли ее непослушные ноги.
* * *
– Черта с два! – пробормотал Бронсон, как только Холли исчезла из виду. Он зашел с ней слишком далеко – хотя сам разрешил себе нарушить незримую границу – и не сумел вовремя остановиться. Он не мог совладать со своим вожделением. Это ни с чем не сравнимая мука – желать добродетельную женщину. Единственное утешение – что она, судя по всему, не понимает, что он подпал под ее чары целиком и полностью.