– На каком пепле? – спросил Куликов.
– Ты там не был? Там земля черным пеплом посыпана, словно снегом. От этого и Холм – Черный. Короче, Зуб взвился, потащил меня наверх. Я от него отбился, сказал, что без «баклажанов» не полезу. Тут «псы» появились, я вернулся сюда.
– А Зуб?
– Он с «псами» там остался. Я за его дела отвечать не хочу, без оборудования через Холм идти самоубийство, сами знаете. Военные, правда, тоже пустые пришли. Да и журналисты сами идиоты, головой думать надо, не задницей. Они, видимо, решили, что в Диснейленд попали.
– Да, нету предела человеческой глупости, – протянул Борхес. – А теперь «псам» расхлебывай.
– Думаешь, они полезли за Холм? – спросил Виктор.
– Да, скорее всего, – утвердительно ответил Борхес, но сидящий рядом Торпеда с сомнением покачал головой:
– Не факт. Им на журналистов плевать, у них задача иная. Впрочем, какую команду Ницин даст. Но он парней просто так гробить не станет.
– Они полезут, – повторил Борхес. – У них работа такая. Там же, кроме журналистов, институтские были.
– Так чей Зов-то звучал? – спросил Виктор, зевая.
Седой задумчиво помахал в воздухе зубочисткой, предположил:
– Может, Зуб активировал девайс? Я не знаю. Но уверен наверняка – если его не вытащат «псы», то нам и пытаться не стоит, не получится.
– Возможно, – Торпеда кулаком протер красные, воспаленные, глаза, поднялся из-за стола. – Ладно, задача разрешилась. Вы, мужики, можете оставаться, а я спать.
– Я тоже, – Борхес наставительно погрозил кулаком Седому, тяжело оторвался от стула.
Встал и Куликов, стаскивая мокрую бесформенную куртку со спинки стула.
– Ладно, увидимся, – Виктор пожал руки товарищам и побрел к себе в номер.
Коту, сидящему на подоконнике, удивляться сил уже не было.
Виктор жил по принципу «когда проснулся – тогда и утро, когда уснул – тогда и ночь», поэтому сейчас для него утро наступило в пять часов вечера. На улице еще не успело стемнеть, но как-то неуловимо, по-осеннему, поблек солнечный свет, пробивающийся сквозь низкие облака.
Проснулся Виктор тяжело, с трудом заставив себя отбросить одеяло и открыть глаза. Его никто никуда не гнал, но Куликов знал, что излишний сон может быть столь же вредным, сколь и переедание. Поэтому, пересилив себя, он придал-таки телу вертикальное положение, с удовольствием, с хрустом потянулся.
Из ванны вышел полосатый гость.
Сонное состояние как рукой сняло.
– Опять ты, – Куликов встал и решительным шагом подошел к коту.
Тот и не думал убегать, с интересом смотрел на человека, словно спрашивал: «Ну и что дальше?»
– Что дальше? – Виктор наклонился. – Дальше я возьму тебя за твою полосатую холку и вышвырну в окно, чтобы неповадно было лазить по чужим квартирам, ясно?