Умри ради меня (Плам) - страница 18

Как только я прошла через гигантские двери музея Пикассо в его стерильные белые помещения, я ощутила: биение моего сердца стало замедляться. Я позволила теплу и покою музея укрыть меня, как мягкому одеялу. И как обычно, я шла и шла, пока не увидела картину, действительно захватившую мое внимание, и тогда села на скамью напротив нее.

Я позволила краскам впитаться в мою кожу. Изломанная композиция, искривленные очертания напомнили мне о том, как я чувствую себя саму изнутри, дыхание замедлилось. Остальные картины в этой комнате, охранник у двери, запах масляной краски в воздухе, даже проходящие мимо туристы слились воедино, превратившись в ровный серый фон для единственного квадрата цвета и света.

Не знаю, как долго я там сидела, пока мой ум не начал, наконец, постепенно выбираться из наведенного на себя транса, и тогда я услыхала негромкие голоса позади:

— Идем сюда. Только посмотри на краски!

Долгая пауза.

— Какие краски?

— Ну, говорили же об этом. Он переходит от яркой, дерзкой палитры, как на «Авиньонских девицах», к этой вот серо-коричневой монотонной мозаике в какие-нибудь четыре года. Какое позерство! Пабло всегда желал быть лучшим во всем, что бы он ни делал, и, как я на днях говорил Гаспару, что меня действительно выводит из себя, так это…

Я резко обернулась, желая увидеть источник этого фонтана сведений, и застыла. В каких-нибудь пятнадцати футах от меня стоял кудрявый приятель Винсента.

Сейчас, когда я увидела его вблизи, я была поражена его привлекательностью. В нем было что-то грубоватое — нечесаные грязные волосы, щетина на щеках, крупные обветренные руки, страстным жестом устремленные к картине… По виду его одежды, кое-где испачканной краской, я предположила, что он может быть художником.

Все это пронеслось в моей голове за долю секунды. А потом я уже видела только того, кто стоял рядом с ним. Юношу с угольно-черными волосами. Юношу, который поселился в темных уголках моего ума с того самого момента, когда я увидела его впервые. Винсента.

«Ну как тебя угораздило влюбиться в самого невероятного, самого недосягаемого юношу во всем Париже?» Он был слишком прекрасен и слишком отчужден, чтобы просто заметить меня. Я заставила себя отвести взгляд, наклонилась вперед и опустила голову на ладони. Но это не помогло. Образ Винсента неизгладимо впечатался в мой мозг.

И тут я поняла: то, что заставляло Винсента казаться холодным, почти опасным, на деле только разжигало мое любопытство, вместо того чтобы напугать меня. Да что со мной происходит? Я никогда прежде не интересовалась плохими парнями… это специальность Джорджии! У меня сжался желудок, когда я представила, что набираюсь храбрости и подхожу к нему, чтобы заговорить…