Он кивнул одному из своих слуг в безукоризненно белой униформе, и у Джульетты забрали цветы и еще раз объяснили ей дорогу в дамскую комнату. Если слуга с бесстрастным лицом и был удивлен тому, что она приехала одна, без сопровождающих, он ничем не выдал своих чувств. Он сказал, что можно позвать Миранду, если Джульетте что-нибудь нужно, но девушка покачала головой.
Она бросила через плечо взгляд на Грейнджера.
— Сколько осталось до ленча? — спросила она. — Наверное, его сейчас будут подавать? Я постараюсь побыстрее.
Майк, улыбнувшись, ответил:
— Можешь не торопиться. В любом случае перед ленчем надо что-нибудь выпить. Присоединяйся ко мне на террасе, когда будешь готова.
Терраса была чудесным местом в такой день — оазис ласкового тепла, овеваемый легкими ветерками. Поскольку солнце не палило изо всех сил, можно было не прятаться от него в тени, но, если бы оно все еще было жарким, тень обеспечили бы широкие веранды. Теперь же они оба сидели в шезлонгах, между которыми стоял маленький столик, перед ними расстилалась зелень свежих газонов, а за спиной поднимался изящный силуэт дома.
Майк, передавая Джульетте высокий стакан с ее любимым лаймом с позвякивающими льдинками, спросил, не возражает ли она, если они проведут ленч вдвоем, и вопрос сначала удивил ее, а потом слегка смутил. Почти застенчиво она взглянула на него через стол и покачала головой. А потом спросила с притворно смущенной улыбкой:
— А ты часто устраиваешь такие вот ленчи? Или в округе недостаточно миловидных дам, чтобы разнообразить твое окружение?
Он тут же нахмурился.
— Мне не нравится, как это звучит, — признался он. — Ты явно пытаешься выяснить, со многими ли женщинами в округе я поддерживаю близкие отношения.
Она густо покраснела и поняла, что совершила ошибку. Ее вопрос прозвучал необдуманно, если не хуже, и уж наверняка дерзко.
— Я не хотела… правда, — извинилась она. — Мне просто было интересно… приходит ли сюда изредка сестра губернатора, чтобы полюбоваться на свою работу: она явно интересуется твоим домом и, думаю, приложила руку к выбору его обстановки.
Он чуть сжал губы:
— Ты имеешь в виду, приходит ли она сюда одна?
— Но я же здесь одна с тобой, разве нет?
— Кларисса ни разу в жизни не была в этом доме наедине со мной.
Ей показалось, будто с ее души свалился огромный камень, она даже позволила себе вздохнуть от искреннего удовольствия, а глаза ее стали намного ярче.
— Никогда? Даже когда она… давала тебе советы насчет мебели и занавесок?
— Если я говорю никогда, значит, никогда.
— Я… я поняла. — Она допила лайм со льдом, и поверх ободка холодного стакана их взгляды встретились. В бирюзовой глубине его глаз затаилась какая-то робость.