– Пусть так будет, – недовольно ответил Данилка. – Пойдём.
В хижине тепло. Горят жирники. Потрескивает сухими поленьями железная времянка. В кадке переливается голубизной лёд. Вода будет. На стенах рыболовные снасти, пасти для отлова ондатры, капканы. Гости развесили пожитки для просушки. На длинном дощатом столе миски-долбленки, наполненные ливером, копчёной, вяленой и солёной ряпушкой, разложена юкола. Посреди стола возвышался квадратный штоф. Савва ремингтоном обрабатывал жирного омуля под строганину. Ефим и Шошин покуривали у раскрасневшейся печурки.
– Сэбирдяхом дымишь? – кивнул Савва Ефиму.
– Якутское курение думать помогает.
– Блак неви курить будем.
– Американский?
– Олаф привозил.
– Алчный народ эти купцы.
– Всё так, – согласился Савва.
– Два с половиной столетия назад, – пуская вязкое облако от раскурки, начал Иосиф, – Юрий Крижанич предупреждал, что российские люди сами должны добывать свои богатства, торговать ими, не давая наживаться алчным иноземцам. Что касается Олафа Свенсона, то эта знаменитая личность всего арктического побережья заслуживает особого изучения. Это не просто купец и даже не авантюрист. Это паук…
– Во-от! – Савва повертел в руке нож и положил на стол. – Это отдарок капитана американской шхуны «Полар Бэр» Гарри Брауна.
– Как? – удивился Шошин. – Ведь на «Полярном медведе» плавал капитан Отто Свердруп.
– Сначала Браун, а потом Отто с Олафом Свенсоном, – спокойно ответил старик. – Только капитан Отто и Олаф хорошие люди, а Браун… Если бы он ещё раз пришёл на Колыму или к берегам Чукотки, то его бесстыжие глаза прикрыла бы чукотская камака.
– Видно, крепко насолил этот Браун?
– Не солил! – возбудился Савва. – Спаивал людей и обирал их. Зато Свенсон после торга выражал благодарность угощением. Олаф обогатился чукотским умом и мог читать великую книгу сендухи. Он хорошо знал, что нужно людям тундры. Америка богатая страна.
– Богатая, да рогатая, – хмуро пробасил Ефим.
– Строганина растает! – вдруг засуетился Савва, чувствуя, что разговор его не нравится гостям.
Все разместились за столом. Шошин разлил по металлическим кружкам разведённый спирт. Выпили. Ели молча. В стены хижины стучал ветер. У Саввы было неспокойно на душе…
– Эн как надрывается, – прислушиваясь к порывам ветра, нарушил молчание Шошин.
– Присмиреет, – заметил Савва. – К большому дню идёт, к весне.
– А что, Петрович, в тундру выезжаешь? – поинтересовался Шошин.
– Тундры много, здоровья мало…
– Хвораешь…
– В Походске бываю. Плохо и тут стало. Плохие люди завелись. Я зла никому не делал… Был у меня человек из Вьена. Не назвался. Умные слова говорил. Белый свет на совести и правде держится. Верно ли?