– Слёзы горю не помощницы…
– Беду натворил, – ворчал Савва.
– Полно вам…
На Савву знакомо смотрели серые спокойные глаза… Латаный овчинник перехвачен у пояса, как и у Шошина, матросским ремнём, светлые потёртые хамби перетянуты у щиколоток тонкой ременной стяжкой. Высокий рост, широкие плечи, узловатые могучие руки, в скрытой улыбке доброта… Такого не забудешь…
– Ефимом Волковым кличут?
– Не забыл? – скуповато ухмыльнулся Волков.
– Зима. Двадцатый год. Из Казачки тебя тащил. Маленько не поспей – неживой бы ты был. Февраль лютовал. Прорубь враз затянуло бы.
– Это верно…
– Рана зажила? – Савва легонько притронулся к плечу Волкова.
– Теребит, стерва…
– Пуля сидит?
– Сквозная…
– По тундре аргишить тебе не надо, болезнь найдёшь.
– Потерпим, Петрович. Надо, чтоб революция силу набрала, а уж потом…
– Революцию стреляют. Смутное время.
– У контры кишка тонка, – сказал Ефим.
– Нижнеколымское обложено белой бандой. Вам надо у меня переждать это время.
– Не согласиться с тобой, старина, самого себя не понять, – сказал Шошин. – Мы к тебе не отсиживаться пришли, за помощью, за советом…
– А это кто? – Савва оборвал Шошина на полуслове и показал, переведя взгляд на третьего спутника, узкоплечего, с седеющими висками. «Совсем похож на американа, – подумал Савва. – На помощника капитана старого Стефансона со шхуны „Юкон“. Потомок древних пиратов, капитан Стефансон, держал возле себя помощника хитрее лиса. Этот же, наверно, умный и шибко добрый», – заключил Савва.
– Наш товарищ с угольных копей Новомариинска, – представил Шошин Иосифа Радзевича. – Иосиф был другом Михаила Мандрикова и Августа Берзина.
– Убили их, однако…
– Да-а… – горестно уронил Шошин. – Нам этого не забыть.
– Мне тоже…
Данилка помогал Иосифу. Они отволокли убитого вожака к дальней серой скале и закопали в неглубокой, наскоро вырытой яме, в том месте, где был зарыт Трилап. Стонала вьюга. Завывали собаки. Они прощались с главной собакой аргиша. Мальчик крепко держался за тёплую руку Иосифа, прижимаясь влажной щекой к его плечу.
– Погоди, – Иосиф легонько отстранил его от снежного могильного холмика, – подправлю немного.
– Метель подправит.
– Да, пурга гулять вышла.
– Смотри… – тихо сказал Данилка. – Видишь?
– Ничего, – ответил Иосиф, оглядываясь по сторонам.
– Упряжка.
– Это пурга движется сполохом. Кажется…
– Не-ет…
– Откуда ты взял?
– Собачки уши навострили. Во-он, гляди…
– Не вижу.
– По тундре долго ехал, глаза погасли.
– Усталость?
– Дедушке сказать надо.
– Погоди, парень, тревогу бить. Тебе показалось.