Мальчик, знал, что первое и даже двадцать первое впечатление о мрачном зельеваре будет ошибочно. И то, что это будет очень тяжёлый в общении человек. Но слова отца и его искренне уважение к Снейпу значили гораздо больше, чем личные впечатления Харальда.
* * *
Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке, и, наверное, несколько жутковато. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные, да и сама лаборатория больше напоминала пыточные застенки, чем учебную аудиторию.
Впрочем, такие мелочи мало волновали Харальда. Его с самого детства учили уничтожать ничтожные страхи и преодолевать значимые, смело глядя им в лицо. Темноты и таящихся под кроватью монстров мальчик перестал бояться в три года. Высоты — в четыре. А ещё через три года понял, что смерть — не самое ужасное, что может приключиться с человеком.
…Снейп в класс буквально влетел, на сто двадцать процентов соответствуя бытующему среди студентов прозвищу зельевара — Летучая мышь подземелий.
Как и все учителя, он начал занятие с того, что открыл журнал и начал проводить перекличку. И, как и почти все, остановился, дойдя до фамилии Поттер.
— О, да, — негромко произнес он. — Гарольд Поттер. Наша новая знаменитость.
Малфой и его друзья — Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями. Зельеварение сегодня проходили совместно со слизеринцами.
Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Его глаза были черны, холодны и пусты, и почему-то напоминали оружейные дула.
— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку.
Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово, и Харальд мысленно это одобрил. Он знал, что для того, чтобы тебя слушали нельзя кричать — нужно было сделать так, чтобы тебя действительно слушали. А Снейп это делать явно умел — как и профессор МакГонагалл, он обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. И как и на уроках трансфигурации, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами.
— Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… О, да… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой саму смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.