Самая желанная (Бояджиева) - страница 11

Тогда, в девятом классе, Тина намека не поняла…


…И вот они снова вместе. Надин, оказывается, провела две недели в круизе на супертеплоходе в «чрезвычайно представительной компании». Нехотя пригласив «случайно» встреченную у подъезда подругу к себе домой (предки вкалывали по контракту где-то в западных странах), она демонстрировала переутомление отдыхом, пресыщенность удовольствиями, а главное — тщетность попытки описать шикарную жизнь девушке в дешевых джинсах и черной футболке с вылинявшей вышивкой «Chanell» на груди.

— Посиди, сейчас раскидаю барахло и кофейком напою. — Надин начала распаковывать чемоданы, вываливая вещи на ковер и раскладывая в разные кучки: стирать, продавать, носить. — Кстати, прикинь это, кажется, твой размер, — бросила на колени Кристине шикарную кружевную блузку. — Мне надо от старого барахла избавиться. Шкафы и так ломятся, а в комки сейчас плохо берут… Витасик меня задарил — камушки, часики — чтобы все тип-топ, по высшему классу. У него мания — таскать меня по кабакам словно витрину: «Надин — выставка достижений Виктора Нового». Это он себе такой псевдоним придумал, так и на визитках сказано — коммерческий директор банка В. Новый. С намеком, мол, я — новый русский…

Глянь, — Надя подтолкнула к ногам Кристины кучу тряпок. — Может, своим подружкам покажешь. Дешево отдам.

Кристина вздохнула, глядя на подругу. В одной крошечной кружевной комбинации Надин крутилась среди зеркальных шкафов, развешивая вещи. Ноги не так уж хороши, рост явно не для фотомодели, и волосики на затылке совсем жиденькие. В школе Надька считалась первой красоткой, а все из-за шмоток и новенькой «волги» отца, заезжавшего за ней после дискотек. К тому же детство, проведенное в Югославии, шлейф взрослых поклонников… А так — ничего особенного, если приглядеться, особенно когда она без косметики, — решила Кристина и отложила в сторону кружевную блузку.

— Надь, мне туалеты пока не нужны, сама знаешь… Хотела после того новогоднего «праздничка», когда ты мне стольник за уборку сунула, никогда с тобой не здороваться, «презреньем наказать»… А вот теперь каюсь, дурой была, многого не понимала. Хочу исправиться. Дай мне шанс еще раз попробовать.

— Ты это про что толкуешь? — Надин присела и закурила, щелкнув позолоченной зажигалкой. — Мне на твое презренье…

— Слушай, ты про свое «бюро» рассказывала, ну, где девушки работают.

Надя недоуменно подняла тоненькие бровки, тараща и без того выпуклые глаза:

— Какое такое? Ты что бормочешь, девушка?

— Брось, Надин-Белоснежка. Я закладывать тебя не собираюсь, хочешь, подписку дам?