— А то! — уверила Вероника. — Исторический факт! Целый цикл — какой-то там «каменной даме», потом еще этой… как ее… «сострадательной донне», потом «даме-ширме»…
— Вот га-ад! Тоже мне классик…
— Но любил-то он Беатриче! По-настоящему я имею в виду, — вступилась Вероника. — И если б только взялась она за дело с умом…
— Да почему она-то? Почему это женщина должна за все браться?! Ты мужик, ну и вперед, завоевывай даму! А то стихи-и-и…
— А если б завоевал — тогда бы, может, до «Божественной комедии» дело не дошло.
— Да ладно, ну его… Выпьем! — приказала Светка уже своим обычным тоном, поднялась и потащила Веронику обратно к стойке. — Подумаю еще, что со своим благоверным делать… Может, не сразу прикончу, а сперва помучаю… Ты, главное, молодец, что сегодня прискакала. Ну, за нас!
Она вздохнула и сунула Веронике рюмку и тарелку с бутербродами. Глаза ее как будто прояснились, и взгляд сконцентрировался.
— Так вас отпустили или ты сбежала?
— С последней методики, — созналась Вероника и предупредила: — Я только пять капель, не обижайся…
Светлана еще раз вздохнула. Лицо ее понемногу принимало знакомый цвет. Заметив это, с облегчением перевела дух и Вероника. Они одновременно посмотрели друг на друга и прыснули, как восьмиклассницы.
— И скоро там у вас конец программы? В школе тоска смертная, — пожаловалась Светка. — Кстати, детки твои про тебя спрашивали.
— Потерпят детки! — беспечно махнула рукой Вероника. — У нас до конца недели еще занятия. Там такое! Открытые уроки, психологи… Завтра в музей поведут, представляешь?
— Как третьеклассников! — фыркнула Светка как ни в чем не бывало, окончательно приходя в себя.
— А еще киновед придет! Новые «Двенадцать стульев» будем смотреть! — похвасталась Вероника. — Да, и режиссер какого-то нового театра!
Услышав про режиссера, Светлана выпрямилась. И похоже, онемела от зависти.
Правда, онемела как-то странно: наклонив голову с ехидно-выжидательным выражением лица.
— Н-ну-у? — после паузы протянула она таким тоном, каким задают дополнительный вопрос двоечнику.
— Чего «ну»?
— Я говорю, режиссер придет, а пьеса-то твоя до сих пор небось даже не напечатана? Название-то хоть придумала?
И тут онемела Вероника.
Слово «режиссер» грянуло в школьном классе, как удар литавр в оркестровой яме перед началом спектакля.
Забытая мечта отрочества — стать актрисой! — встрепенулась на дне каждой женской души.
В этот день все слушательницы как одна помолодели — вплоть до ролей юных романтических героинь. Или хотя бы хорошеньких разбитных служанок.
Режиссер был высок, тонок и юн, как показалось сразу всем.