— Еще бы она этого не сказала, но ее слова ровным счетом ничего не значат. Я так обставил предложение, что у нее будет время его написать. За десять тысяч долларов женщина что угодно напишет.
— Зачем тебе это нужно? — спросил Дрейк.
— Просто вдруг пришло в голову. А сейчас давай-ка сличим образцы почерка. Образцы имеются?
— Нет образца почерка миссис Форбс, но есть образец почерка Паулы Картрайт. Есть что-то, написанное Тельмой Бентон, и письмо, написанное картрайтовской экономкой Элизабет Уокер.
— Ты сличал их с запиской, оставленной Паулой Картрайт, когда она ушла от Форбса? — подчеркивая каждое слово, спросил Перри Мейсон.
— Нет, записка в канцелярии окружного прокурора, но у меня есть фотокопия бланка телеграммы, посланной из Мидвика, и почерк не совпадает.
— С каким?
— Ни с одним.
— Бланк заполнен женским почерком?
Дрейк кивнул, порылся в папке и извлек фотокопию бланка. Мейсон взял копию и тщательно ее изучил.
— Телеграфист что-нибудь запомнил? — спросил он.
— Он запомнил только, что бланк вместе с деньгами — цент в цент — подала в окошечко какая-то женщина. Похоже, она очень спешила. Телеграфист вспоминает, что он еще считал слова, а она уже отошла. Он крикнул вдогонку, что ему нужно пересчитать деньги, но она бросила на ходу, что денег ровно столько, сколько нужно, она в этом уверена, и ушла.
— Он сможет ее опознать при встрече?
— Сомневаюсь. Ума у него не в избытке, и, судя по всему, он не обратил на нее особого внимания. На ней была шляпа с широкими полями, а больше он ничего не помнит. Передавая ему бланк, она наклонила голову, так что поля закрыли лицо; тут он начал считать количество слов, а она ушла.
Мейсон продолжал разглядывать фотокопию бланка, потом поднял глаза на Дрейка.
— Дрейк, — спросил он, — каким образом газеты докопались до подноготной всего этого дела?
— Какой подноготной?
— А такой, что мужчина, проживавший под именем Фоули, на самом деле был Клинтоном Форбсом, что он сбежал с Паулой Картрайт и в Санта-Барбаре это обернулось скандалом.
— Чепуха все это, — ответил Дрейк, — по-другому и быть не могло. Мы это выяснили, но газеты работают не хуже нас, о чем говорить. У них свои корреспонденты в Санта-Барбаре, они перерыли подшивки газет за тот год и привлекли к этой истории самый широкий интерес. К тому же ты знаешь окружного прокурора — он любит пропускать дела через газеты и скармливает им все, что узнает сам.
Перри Мейсон задумчиво кивнул и произнес:
— Дрейк, я думаю, мы почтп готовы предстать перед присяжными.
Сыщик не без удивления на него посмотрел.