Волны покорно расступались перед форштевнем "Пересвета". Василий смотрел на корму идущей впереди "Победы" и думал о предстоящем сражении. Все были уверены, что не сегодня, так завтра эскадра встретится с главными силами японского флота. Боя наверняка не избежать.
Мы ушли, чтобы вернуться, — думал лейтенант, — мы вернулись! Пусть не в Артур, но мы снова в этих водах. И победим! Не можем не победить!! Должны победить!!! Или зачем тогда всё это было придумано и сделано? Ради чего погиб Пётр и ещё десятки, и десятки наших моряков!? И ещё погибнут…
Броненосец, выкрашенный в черное, как и вся эскадра, темной горой спешил на север, навстречу своей судьбе.
— Ваше благородие! — подбежал с Соймонову матрос, — командир вас просют.
Соймонов моментально очнувшись поспешил на мостик.
— Вызывали, Николай Оттович?
— Да, Василий Михайлович. Со станции беспроволочного телеграфа стали принимать какие-то сигналы, пойдите туда – ваша епархия всё-таки. Если сможете сказать что-то конкретное – немедленно сообщите мне.
…Через несколько минут лейтенант снова взлетел на мостик:
— Это японцы, наверняка! Явный шифр – одни цифры, — быстро заговорил он протягивая Эссену листок с перехваченной радиограммой. — Может перебить их передачу искрой?
— Нет. Во-первых они уже передали информацию о нас… А может и не о нас. Что этот разведчик мог разглядеть в сумерках кроме дымов? Вряд ли они уверены, что это мы. А "искрой" мы объявим о своём присутствии здесь совершенно "официально". А во-вторых – командующий запретил глушить их передачу, вероятно из тех же соображений, что я вам сейчас изложил. Но пока вернитесь к станции телеграфа, если что – сообщайте немедленно.
Было ясно, что скорее всего, боя завтра не избежать. По всей эскадре был отдан приказ "Переодеться в чистое". И ни у кого сомнений не осталось – завтра бой.
По давней традиции перед боем русские готовились предстать перед Всевышним при полном параде. А крови на своей одежде можно будет не стесняться. Кровь – не грязь. Тем более кровь пролитая в бою за Родину.