– А… остальные? – Вашуков с опаской посмотрел на полковника, вновь принявшегося за свой чай.
– Как в воду канули. Наши компьютерщики пошарили в базах данных отеля, где они останавливались, – никто из них не выписался. Все тихо и благолепно. Подать в розыск мы их, естественно, не можем: сам помнишь, что паспорта у них были очень даже не российские…
– А базы данных аэропортов?
– Правильно мыслишь, но там ничего нарыть не удалось, как я понял… – Полковник допил свой чай и снова принялся терзать ни в чем не повинный карандаш. – Как ни прискорбно, но приходится признать, что операция наша, похоже, со страшным треском провалилась. И у адмиралов-генералов, дававших добро на продажу торпед, теперь появилась новая забота…
– Поскорее прикрыть мощным щитом свои… погоны и мягкие места, – догадливо кивнул Вашуков. – Быстренько сообразили, что, по сути, отдали в руки террористов нешуточное оружие. И теперь прикидывают, что будет, если эти моджахеды шандарахнут нашей торпедой по какому-нибудь очень солидному транспорту. Так, нет?
– Именно, – невесело хмыкнул разведчик. – Мы-то планировали отследить цепь, а потом вывести всех на чистую воду, так сказать, и с помощью журналистов шум поднять…
– А карта, похоже, ложится так, что шум может подняться по поводу того, что Россия тайком снабжает злобных пиратов оружием, так?
– И снова в точку, Николаевич. Так что надо спасать положение. Причем срочно. Уточняю: спасать надо не мягкие места генералов, как ты изящно выразился, а престиж и честное имя страны. И, поверь, я сейчас не впадаю в какой-то там пафос! Мне, как и тебе, на генеральские тревоги, по большому счету, плевать, а вот на доброе имя страны – нет. Мне может многое не нравиться, но мы с тобой присягу давали… ну, и все остальное – сам не маленький, понимаешь.
– Понимаю, – снова кивнул Вашуков, уже не первый день терзавшийся сомнениями и тягостной неизвестностью.
Опыт и чутье подсказывали, что, скорее всего, все там, в Мозамбике, пошло наперекосяк, но чисто по-человечески в плохой исход операции верить не хотелось – оставалась еще зыбкая надежда, что все еще как-то образуется и Скат с ребятами объявятся живы и здоровы. Ну просто не могло быть так, чтобы капитан… Хотя, сам себя обрывал подполковник, ты ведь – как, пожалуй, никто – знаешь, что в работе боевых пловцов случиться может всякое – даже то, чего по определению и не может быть никогда…
– Понимаешь – это хорошо, молодец, – похвала полковника прозвучала весьма сдержанно, и он тут же задал ключевой вопрос, ради которого, собственно, и вызвал командира пропавшей группы боевых пловцов: – Только вот одного понимания мало. Что делать-то будем? Какие-то соображения, варианты есть?