— Алло… — сказано это было очень тихо, словно собеседник на другом конце линии осип.
— Кирилл? — Вадим не мог поверить, что это был голос его товарища.
— Я. А это кто? — не нужно было быть семи пядей во лбу, чтоб догадаться, что Кирилл сейчас чувствовал себя еще хуже, чем он сам, тем не менее, Вадим не торопился прерывать разговор.
— Кир, это я, Вадим. Ты что, не узнал что ли?
— А-а-а, привет, Вадик. Как дела? — абсолютно равнодушная интонация. С такой интонацией можно было поинтересоваться у случайного прохожего, который час, перед тем, как оставить его без часов и кошелька.
— У меня так себе. Ты как себя чувствуешь, Кир?
В трубке повисло молчание, и он подумал, что приятель ему уже не ответит, когда внезапно до него донеслись звуки, в которых Вадим практически безошибочно распознал плач. Его друг, здоровый парень двадцати шести лет, мускулистый, широкоплечий, плакал как ребенок.
— Вадик, мне так плохо… Недавно проснулся, даже подняться с кровати не смог. Моя мама сегодня не работает, она сразу врача попыталась вызвать. А там ей говорят, что все врачи на выезде! Ты представляешь?
— Нет, Кир, извини, но я себе такого представить просто не могу, — он говорил истинную правду. — Что у нас в Москве, клиник что ли мало?
— Вот она их сейчас и обзванивает. Черт! — рядом с телефоном со стороны Кирилла явно что-то с жутким грохотом упало и разбилось. — Извини, я тут пробовал встать на ноги и свалил с тумбочки мамин графин. Теперь расстроится. Я чувствую, — без всякого перехода вдруг заговорил он, — что у меня очень высокая температура. Я уже выпил не меньше трех таблеток аспирина, но жар не спадает. Что это может быть, как ты думаешь?
— Не знаю, Кир, не знаю. Может, мы вдруг одновременно простудились?
— Ты что, тоже чувствуешь себя заболевшим?
— А то! У меня как будто черти внутри костер разожгли и хороводы водят теперь вокруг него. Голова кружится…
— Вот и у меня то же самое. Ладно, приятель, пойду я, пожалуй, прилягу. Что-то мне совсем нехорошо. Пока.
— Бывай, дружище, — сказал Вадим мобильнику, когда из него уже раздавались короткие гудки. Он бросил телефон на диван и сам уселся рядом. Взял в руки пульт от телевизора и попробовал его включить, но кинув взгляд в угол, увидел, что вилка валяется на полу, и надо вставать, чтоб воткнуть ее в розетку. А вставать очень не хотелось да и представляло некоторые трудности.
Он взбил себе подушку, улегся обратно на диван, пытаясь унять головокружение, и сон быстро сморил его. За окном на столицу упала ночь, и в небе замерцали первые звезды.