Она пришла в себя и обнаружила, что лежит на полу. Голова гудела, в ушах стоял звон. Затылок довольно сильно болел, вероятно, ушибла его при падении, хотя ковер немного смягчил удар. Приложись она так к паркету, и может быть уже не пришла бы в себя… Ирина мрачно усмехнулась — может, ей и не стоило приходить в себя. Ради чего? На кровати лежал любимый муж, в котором уже не было ни капли жизни. Ей больше и нечего было делать в этом мире. Она оторвала голову от пола, сделать это оказалось невероятно сложно, и огляделась. Лежала Ирина по-прежнему в спальне, стрелки на настенных часах сдвинулись по циферблату довольно сильно — часовая стрелка, судя по ее нынешнему положению, совершила не меньше трех полных оборотов. Это значило, что она несколько часов лежала без сознания, всего лишь в метре от кровати, на которой покоилось тело ее мужа. Ирина неожиданно почувствовала дурноту и поспешила подняться на ноги, превозмогая боль в ушибленном затылке и вызванное перемещением тела головокружение. Но это было далеко не все. В ее горле стало першить, она почувствовала это, попытавшись сглотнуть. И в груди свербело, вызывая у нее желание кашлянуть. Ирина сразу подумала о том, что ее муж за несколько часов до смерти тоже говорил, что чувствует себя простуженным.
Внезапно в коридоре пронзительно заверещал телефон. Придерживаясь рукой за стену, Ирина подошла и взглянула на аппарат. Звон чересчур громко раздавался в непривычно опустевшей квартире. Раньше она часто бывала одна дома, когда муж был на работе, но тогда повсюду были признаки его присутствия, словно он все время был рядом. А теперь, когда он умер, одиночество просто сводило ее с ума, а резкие звонки, издававшиеся телефоном, казались еще более пронзительными, чем было на самом деле. Лишь ради того, чтобы прервать этот звук, как нельзя более ясно символизирующий теперь ее одиночество («если кто-то думает, что одиночество это отсутствие в жизни душевного тепла, ночи в холодной постели и наспех приготовленный ужин, то они не правы, — решила она, — одиночество — это пронзительный телефонный звон в пустующей квартире»), Ирина подняла трубку и прижала ее к уху.
— Алло, — собственный голос ее напугал — с утра она так сильно не хрипела. Если уж быть совсем откровенной, то с утра она не хрипела вообще.
— Ирина, — раздавшийся в трубке голос ее подруги был не намного лучше, — это ты?
— Я. Привет, Светка. Что-то, судя по голосу, ты неважно себя чувствуешь…
— Неважно? У меня ощущение, что я просто помираю. Мы с утра с Толиком проснулись оба с забитыми носами, а теперь под вечер стало только хуже. Мы с ним сейчас дуэтом кашляем и сморкаемся. У него еще и температура резко подскочила, и я чувствую, что у меня тоже жар начинается.