Мики спросила:
— У вас есть и чем писать?
Он протянул ей карандаш и открыл черную тетрадь.
— Где подписать?
— Тут.
Он внимательно разглядывал ее подпись, на которую падал свет от приборной доски, и так близко наклонился к Мики, что она почувствовала запах его волос и спросила, чем это он душится.
— Есть такой мужской одеколон. Продается только в Алжире. Я отбывал там военную службу.
— Пахнет довольно мерзко. Отодвиньтесь и повторите текст телеграммы.
— «Кларисса прокладка. Целую», — проговорил он. Затем трижды повторил все, что запомнил из первого телефонного разговора. Он сказал, что в тот же день, как раз тогда, когда он решился поговорить с ней на пляже, он подслушал и второй разговор. Целую неделю с пяти часов и до обеда он подстерегал Мики у виллы.
Мики молчала. Он тоже замолчал. Нахмурив брови, она раздумывала некоторое время, затем включила первую скорость и отъехала. Она довезла его до гавани Ля-Сьота. Кафе еще были освещены. В порту среди лодок дремал большой корабль. Не выходя из машины, парень спросил:
— Вас тревожит то, что я вам сообщил?
— Еще не знаю.
— Хотите, чтобы я разобрался что к чему?
— Уходите и забудьте.
Он ответил «о'кей!», выскочил из машины, не закрывая дверцы, наклонился к Мики и протянул руку, держа ее горстью.
— Согласен забыть, — проговорил он, — да только не все.
Она дала ему двадцать пять тысяч франков.
Когда в два часа ночи она поднялась в свою комнату, Доменика спала. Мики прошла из коридора в первую ванную. Слово «Кларисса» ей что-то напоминало. Что именно, она не знала, но связано это было с ванной комнатой. Включив свет, она заметила марку колонки. Взгляд ее скользнул по газовой трубе, проложенной по верху стены.
— Что-нибудь не в порядке? — спросила Доменика, ворочаясь на постели в своей спальне.
— Ищу зубную пасту.
Мики погасила свет, прошла по коридору к себе и легла спать. На другой день, незадолго до полудня, она сказала мадам Иветте, что поедет с До обедать в Касси, извинилась, что забыла об этом предупредить, и дала мадам Иветте на вторую половину дня какое-то поручение вне дома.
Мики остановила свою машину у почты в Ля-Сьота и, обратясь к До, сказала:
— Пошли. Я уже несколько дней собираюсь сделать один трюк. И всякий раз это вылетает из головы.
Войдя на почту, Мики исподтишка следила за лицом подруги. До было явно не по себе. В довершение всего почтовая служащая, как на грех, любезно спросила ее:
— Вам Флоренцию?
Мики притворилась, что не слышит, взяла со стола бланк и составила телеграмму Жанне Мюрно. Накануне, перед сном, она продумала каждое слово: