Джон попытался успокоить ее:
– Ну, быть может, если Кристина скажет, что он не напоминает напавшего на нее негодяя, то все подозрения с Фитцосберна будут сняты.
Кажется, такой ход пришелся по душе его супруге.
– Тогда приведи ее ко мне. Ты же не можешь сам отвести бедную девочку к нему домой. Договорись о времени с мастером Годфри, доставь сюда молодую женщину, и я пригляжу за ней, когда ты устроишь им свидание.
После такого дружеского заверения Джон поудобнее устроился в кресле и, лениво почесывая Брута за ухом, задремал перед камином, не обращая внимания на ветер, который гремел ставнями и холодом обвевал его ноги.
Глава пятнадцатая,
в которой коронеру Джону доводится услышать признание
Как и ожидал коронер, Годфри Фитцосберн пришел в неописуемую ярость, услышав предложение о встрече с Кристиной Риффорд, но после нескольких убедительных аргументов сменил гнев на милость и неохотно согласился.
Джон вышел из собственного дома после обильного завтрака, которыми частенько потчевала его Мэри, и направился к двери своего соседа. Серебряных дел мастера в лавке не было, там возились только двое подмастерьев, которые сразу же притихли, завидев его, и только исподтишка воровато поглядывали на стража законности. Старик, который вел хозяйство в доме после того, как Мабель ушла отсюда вместе со служанкой, отвел коронера наверх, в жилые комнаты Фитцосберна, где он и обнаружил гильдейского мастера. Тот все еще безвольно сидел на краю кровати, одетый в ночную сорочку-тунику.
Он выглядел бледным и больным, жалкой тенью того прежнего живого, общительного, известного всему городу видного мужчины, у которого всегда были в запасе улыбка и доброе словцо для женщин. Джон заметил, что руки у него дрожали крупной дрожью.
Коронер начал с расспросов о самочувствии Годфри после того, как тот покинул больницу монастыря Святого Джона, что вызвало взрыв негодования у Фитцосберна.
– Я болен, де Вулф, чертовски болен! Отравлен этим проклятым сумасшедшим сыном Джозефа. Когда я поправлюсь, то подам на него иск за попытку убийства.
– Но аптекарь утверждает, что в еде и вине не было яда.
– Чушь! Разумеется, меня отравили! Стоило мне только попробовать их, как во рту у меня разгорелся огонь, перехватило горло, скрутило живот, а сердце забилось так, словно собиралось выскочить из груди.
Джон пожал плечами.
– Следов яда не обнаружено. Николас из Бристоля продемонстрировал мне кошку и крысу, которые отведали вашей еды и вина. Они нисколько не пострадали.
Фитцосберн сидел на кровати, обхватив голову руками.
– Он давал им тот порошок из трав? Яд был или в нем, или в вине.