— Мосье Кош, я ничего не буду говорить о вашем горе, это и наше горе. Дезире была мне как внучка… Мыс Ариадной все хорошенько продумали еще до вашего прихода, все обсудили. И решили, что вы должны ехать.
Г-н Кош перечитывал телеграмму, слово за словом. 4.20 пополудни умерла. Накануне вечером в 11 часов 20 минут он стоял у окна, смотрел на звезды и думал, какие из них уже мертвы. Быть может, некоторые из них умирали в ту самую минуту, а он продолжал видеть их, так же как сейчас Дезире продолжала жить для него, потому что двумя минутами ранее он еще считал ее живой.
— Вам нечего волноваться о конторе. Период сейчас спокойный; ваш заместитель Соэ вполне справится; Ариадна ему поможет, вот и все. Нужно позвонить в «Сабену» и «Пан-Американа», выяснить, когда ближайший рейс. Паспорт выдают немедленно, если необходимость срочного вылета подтверждается телеграммой. Но я могу обратиться и в министерство иностранных дел, если возникнут трудности.
И уж если г-н Кош как одержимый все еще продолжи сопоставлять время, машинально подыскивал ненужные слова, продиктованные неосознанной потребностью покритиковать Гарри Джорджа, — зачем просить, чтобы сообщили отцу? Не думал же он, что Лмберы похоронят себе эту тайну? И зачем, зачем писать, что он в отчаянии? Разве в этом мире осталось что-нибудь, кроме отчаяния? — то делал это, как и сам заметил, для того, чтобы не заострять внимания на самых ужасных словах — травма черепа, чтобы отогнать от себя эту картину. Он почувствовал жуткую тошноту, наверное, от напитка, которым его предусмотрительно напоила мадемуазель Ариадна, — а вдруг ему сейчас станет дурно, он потеряет сознание, умрет? Но проблеск несбыточной надежды на такой исход прорвался вдруг потоком слез.
Его плечи долго вздрагивали, мадемуазель Амбер, стоя рядом, положила на них свои красивые белые руки, привыкшие ощущать, как покачиваются столы от толчков мертвецов, и может, флюид, который источали прижатые к его плечам ладони, почти сразу успокоил его.
— Извините, — сказал он, вытирая глаза и заросшие бородкой щеки. Затем громко высморкался.
Г-н Амбер ждал, тоже борясь с желанием заплакать, сдавившим ему горло. Но он сделал над собой усилие и заговорил:
— Так вам будет легче, мосье Кош. Надо поплакать. Теперь послушайте меня: нужно готовиться к отъезду. На бирже дела не блестящи, и, кроме ваших ценных бумаг, у вас, наверное, не слишком много наличных денег после затрат на свадьбу. Вы можете воспользоваться счетом фирмы.
Тошнота возвращалась; не говоря ни слова, он отрицательно покачал головой. Хозяин прервал молчание.